"Как прекрасная леди marinKa отправилась в страну Гололицых Обезьян, а благородный сэр Усвага сопровождал её."

Однажды до прекрасной леди marinK'и дошли тревожные известия из страны Гололицых Обезьян о бедственном положении майхородов, и она, движимая христианским состраданием, спешно засобиралась в дорогу. Благородный сэр Усвага, прослышав о самоотверженном решении прекрасной леди marinK'и, немедленно, как ему и свойственно, не думая, направился к ней. Преклонив перед ней колено, он с жаром произнёс:
– О, прекрасная леди marinKa! Я до глубины души поражён твоим христианским состраданием к несчастным майхородам, - и едва слышно пробормотал себе под нос. – Чтоб я знал, кто это такие! – и громко продолжал. – Позволь мне, прекрасная леди marinKa, сопровождать тебя в столь опасном и трудном путешествии.
Прекрасная леди marinKa чуть вздохнула, но смиренно ответствовала:
– Конечно, благородный сэр Усвага, твоя помощь будет мне весьма кстати.
Затем она продолжила сборы, а благородный сэр Усвага, обуреваемый неземной радостью, направился на конюшню присмотреть за лошадьми, подобрать себе доспехи и копьё и начистить до блеска меч.
Ранним утром следующего дня они отправились в далёкий путь. Молодая горячая кобыла, направляемая твёрдой рукой прекрасной леди marinK'и, изящно гарцевала. Владимирский тяжеловоз под благородным сэром Усвагой понуро брёл, кляня свою лошадиную судьбу, – и сам благородный сэр Усвага не отличался субтильностью телосложения, но груда железа, нацепленная им на себя, производила неизгладимое впечатление не только на тяжеловоза, но и на любого встречного, повергая последнего в состояние продолжительного глубочайшего изумления. Благородный сэр Усвага воинственно вздымал усы и таращил по сторонам выпученные глаза, а прекрасная леди marinKa тихонечко вздыхала.
Долго ли коротко, они углубились в окультуренные джунгли. Солнышко изрядно припекало, но в полутени джунглей оно ещё не давало о себе знать в полной мере. Щебетали птички, нежные бутоны издавали неземной аромат. Прекрасная леди marinKa радовалась чистой прекрасной природе, она с любовью наблюдала за шустрыми мангустами, время от времени высовывавшими свои маленькие любопытные носики то там, то сям, за птахами, кружившимися вокруг неё с радостными и нежными трелями, за… Неожиданно благородный сэр Усвага издал дикий, леденящий кровь, вопль, тяжеловоз благородного сэра Усваги с натугой взял с места и, неуклонно набирая скорость, понёсся, незнамо куда. Прекрасная леди marinKa с оторопью наблюдала за странными маневрами благородного сэра Усваги. Благородный сэр Усвага с железным лязгом, стенаниями и скрежетом зубовным врубился в мангровые заросли. Его першерон чуть пробежал вперёд, остановился и принялся мирно пощипывать травку. Благородный сэр Усвага повис в манграх, отчаянно вопя, безуспешно пытаясь вытащить меч, и всё больше запутываясь.
Прекрасная леди marinKa осторожно приблизилась к нему и участливо, со слезами на глазах, осведомилась:
– Что с тобой, благородный сэр Усвага?
– Чтоб всю эту службу терраформирования под пресс!!! – в праведном негодовании вскричал благородный сэр Усвага. – Моего благородного першерона укусил в, э-э, филейную часть москит размером с собаку, и он понёс, – подумал и пояснил. – Першерон понёс.
– Да что ты такое говоришь?! – всплеснула руками прекрасная леди marinKa. – Уверяю тебя, благородный сэр Усвага, не было никакого москита.
Благородный сэр Усвага озадачился:
– Не было говоришь… М-да, это, тогда получается, я его сам в, э-э, филейную часть своим Экскалибуром, э-э, ткнул.
– Ой! – встревоженно вскрикнула прекрасная леди marinKa и немедленно принялась осматривать бедное животное.
Владимирский тяжеловоз на удивление безразлично перенёс соприкосновение своей, э-э, филейной части с Экскалибуром – никаких следов соприкосновения не наблюдалось.
Прекрасная леди marinKa подняла глаза на замершего благородного сэра Усвагу и поинтересовалась:
– Благородный сэр Усвага, не могу ли я для тебя что-нибудь сделать?
– Прекрасная леди marinKa! – с чувством произнёс благородный сэр Усвага. – Ты меня премного обяжешь, если поможешь выбраться из этих чёртовых верёвок!
Прекрасная леди marinKa аккуратно распутала благородного сэра Усвагу, но, как она не старалась, тот с железным лязгом грохнулся оземь. Полежав, поохав, проклиная эти идиотские доспехи, благородный сэр Усвага поднялся с земли, учтиво поклонился прекрасной леди marinKе и взгромоздился на своего тяжеловоза. Последний был единственным, кто не обрадовался счастливому исходу дела.
(Продолжение следует.)

"Как прекрасная леди marinKa отправилась в страну Гололицых Обезьян, а благородный сэр Усвага сопровождал её." (продолжение)

В этот день дальнейший путь прошёл без приключений. Разве это приключение, что при поиске брода благородный сэр Усвага намертво впаялся в прибрежный ил и остался бы железным памятником самому себе? Конечно, такого оборота прекрасная леди marinKa не могла допустить. Она с помощью предусмотрительно захваченной прочной бечевы и тяжеловоза выволокла благородного сэра Усвагу на берег. Он долго булькал, спускал воду из-под доспехов и в очередной раз учтиво поклонился прекрасной леди marinKе. Затем они, ведомые прекрасной леди marinKой, направились к ближайшему мосту, расположенному совсем рядышком.
Разве это приключение, что благородный сэр Усвага к вечеру, перед обустройством на привал, вдребезги разругался со своим тяжеловозом? Прекрасная леди marinKa выбрала для привала замечательную поляну под сенью вековых дубов. Благородный сэр Усвага спешился и намеревался отправиться в обход места, и вдруг услышал вслед: "Слез, наконец!" Благородный сэр Усвага в изумлении обернулся. Его тяжеловоз недовольно пробурчал:
– Ну что уставился, двуногое ходячее без перьев и с плоскими ногтями на ногах?
Благородный сэр Усвага так и сел, где стоял, только потрясённо выдохнув:
– Ё-ё-ё!!!
– Чо ё, чо ё? – продолжал бурчать тяжеловоз. – Говорящих лошадей, что ли, не видел?
– Прекрасная леди marinKa! – возопил благородный сэр Усвага. – Он не только говорящая лошадь, он ещё и философ – Платона цитирует!!!
– Поцитируешь тут, – брюзжал тяжеловоз, – когда на тебя столько железа навалят, да и тупого, замечу.
Слово за слово разгорелась перебранка: а я тебе в лоб! Ага, а копытом по балде не хочешь!? Животное, не серди меня, взгрею! Не лезь, ходячее двуногое, покусаю, во, видишь какие зубы! Лошадиные!!!
– Ма-альчики, – с кроткой укоризной заметила прекрасная леди marinKa, – не ссорьтесь. Ах, как нехорошо!
Кобыла прекрасной леди marinKи подошла к тяжеловозу и строго посмотрела ему в глаза. Тот сконфуженно удалился на край поляны и принялся щипать траву.
Благородный сэр Усвага отправился на заготовку дров и в щепу изрубил своим мечом два сухостоя, оставшиеся с прежних времён. Прекрасная леди marinKa тяжело вздохнула и попросила:
– Благородный сэр Усвага, – не мог бы ты осмотреть окрестности, а я тем временем займусь ужином, это женское дело.
Пока благородный сэр Усвага, производя своими доспехами отвратительный неимоверный лязг, распугивая всю живность на милю в округе, совершал обход поляны, прекрасная леди marinKa споро приготовила ужин, успев вытащить пару раз незадачливого благородного сэра Усвагу, угодившего в обе небольшие ямы, расположенные поблизости. Владимирский тяжеловоз сокрушённо мотал головой: вот угораздило же!
Ночь прошла спокойно, если не считать того, что, ворочаясь с боку на бок, благородный сэр Усвага жутким железным скрежетом перебудил всех, кого только можно. Кроме прекрасной леди marinKи, которая, обладая незаурядным умом и предусмотрительностью, захватила беруши и вставила их на ночь себе в уши.
(Продолжение следует.)

Усвага, Колись, чей то труд переделываешь, или свое? Если свое - слог литературный. У тебя есть талант.

Пиши еще, жду с нетерпением.

домосед, тебе так и хочется всех расколоть. Моё. Попытка стилизации под Гальфрида Монмутского "История бриттов", попытка не очень удачная. С продолжением надо подождать. Публично каюсь, что использовал ник главной героини без её разрешения. Теперь с трепетом жду её суда.

Желание дамы закон. Фото перед отправкой, на память.

Нет. У меня все рифмы типа: палка-селёдка (с) Изредка балуюсь хокку - там рифм не надо.

Усвага, На фотке твоя рожица зафотошоплена?

Хокку:


На крыше построил скворечник
И хлебные крошки носил им
Скворцы обожрались и сдохли

---------------------

Уж если приходит цунами
Веди себя как подобает
Беги и ори во всю глотку

------------------------

Крестьяне плантации риса
Обильно водой поливали
Пусть лучше сгниет чем засохнет

-----------------------

Проснулся на голой равнине
Был весь в синяках и ушибах
Нет, больше во сне не летаю

----------------------

Задался вопросом: откуда
Взялись острова и вулканы
Узнал. Кстати так я и думал.

-----------------------

Среди непогоды и ветра
Вдруг роза в саду распустилась
не зря кипятком поливали

------------------------

Вишневую косточку в землю
Заврыли мы прошлой весною
Теперь там гараж и терасса

-----------------------

Задули холодные ветры
И птицы на юг улетели
Теперь хоть никто не мешает

------------------------

Бродил по охотничьим тропам
Пытаясь достигнуть нирваны
Споткнулся и мордой о камень

-----------------------

На дерево бубен повесил
И долго стучал в него палкой
Шаман из меня никудышный

-----------------------

Налью ацетону ей в тушь для глаз
Колготки испорчу затяжками
В мире должна быть гармония

Ага, самая крайняя левая. Во такой я.

Усвага, Как тебе хокку?

Мне и хокку нравится и истории а ля Вальтер Скотт

только я не разберу никак: где здесь "веселый рай"

похоже на зазеркалье больше

Понравились. Только... Это не совсем хокку, в хокку 5-7-5, или те же пропорции, желательно. Verstehen?

"Как прекрасная леди marinKa отправилась в страну Гололицых Обезьян, а благородный сэр Усвага сопровождал её." (продолжение)

Утро началось под звуки интенсивно работающего землеройного снаряда. Тяжеловоз продрал глаза и в изумлении осмотрелся – благородный сэр Усвага делал утреннюю зарядку. "Солнце ещё не взошло, а в стране Дураков уже вовсю кипела работа, – меланхолично пробормотал тяжеловоз, – А.Н. Толстой, "Золотой ключик, или приключения Буратино". Ошибочная цитата. Правильно: "Была уже середина ночи, но в Городе Дураков никто не спал."" Прекрасная леди marinKа, сладко позёвывая и деликатно прикрывая рот ладошкой, приподнялась с удобного гомеоморфа и с неменьшим изумлением уставилась на благородного сэра Усвагу. К ним присоединилась и кобыла прекрасной леди marinKи, и теперь все трое наблюдали за удивительными эксерсайзами благородного сэра Усваги. Тот ни на кого не обращал внимания, он начинал взмах рукой, скрежетал железом, терял равновесие, падал, вставал, начинал взмах рукой и так далее. Тяжеловоз лёг на живот, удобно подпёр щёку правым передним копытом и констатировал:
– Это надолго. – и вдруг процитировал. – В деле воспитания развитие навыков должно предшествовать развитию ума. Аристотель.
– Это ты к чему? – с некоторой подозрительностью осведомилась прекрасная леди marinKа
– Так, – неопределённо повёл в воздухе тяжеловоз вторым передним копытом, – навеяно что-то.
Вороная прекрасной леди marinKи с восторгом взирала на него.
Между тем благородный сэр Усвага закончил утренний моцион, подошёл ко всем и жизнерадостно провозгласил:
– Всем доброе утро! Умываемся, а затем вкушаем! Прекрасная леди marinKа, я надеюсь, ты вновь порадуешь нас своими кулинарными изысками.
Прекрасная леди marinKа тяжело вздохнула:
– Порадую. Хорошо, что они, – она кивнула на лошадей, – траву едят. Но ты, благородный сэр Усвага, с лихвой заменяешь их.
– Да, – охотно согласился он, – это мне по силам.
Благородный сэр Усвага умывался в близлежащем ручье последним, и все изрядно заждались его. Лошади уже давно закончили свою трапезу и неспешно дефилировали по поляне бок о бок, беседуя о чём-то своём, прекрасная леди marinKа в очередной раз разогревала завтрак и с тоской поглядывала в направлении, куда удалился благородный сэр Усвага. Оттуда доносились странные звуки, как будто кто-то громко стучал в большой медный таз. Наконец, тяжеловоз не выдержал и сказал:
– Пойду, что ли, посмотрю, чем он там в бубен колотится, – и опять процитировал. – Справедливая хула лучше лицемерной похвалы. Феофилакт.
Выйдя на живописную поляну перед ручьём, тяжеловоз остолбенел. Благородный сэр Усвага сколь возможно заводил правую руку себе за спину, подхватывал сзади ремешок от доспехов, разгонялся задом наперёд и вмазывался спиной в могучую ольху, пытаясь успеть в этот момент другой рукой зацепить пряжку крепления доспехов. На доспехах сзади у благородного сэра Усваги уже появилась пара небольших вмятин. Понимая, что данное действо может продолжаться бесконечно, тяжеловоз подошёл к благородному сэру Усваге сзади, зажал ремешок своими длинными зубами и прошипел сквозь стиснутые зубы:
– Ремешок дершу, шуй пряшку.
Благородный сэр Усвага быстро закрепил броню и искренне поблагодарил:
– Спасибо! Ты настоящий друг!
– Да что там… – засмущался тяжеловоз и добавил. – Если хочешь жить для себя, живи для других. Сенека.
После завтрака прекрасная леди marinKа критически осмотрела благородного сэра Усвагу и деликатно осведомилась:
– Благородный сэр Усвага, почему бы тебе не снять твои воистину замечательные доспехи? Сам посуди, ну кого здесь бояться? Ведь это же рай!
– Ну, не скажи, прекрасная леди marinKа, – возразил благородный сэр Усвага, – Рай-то рай, но в самом начале, к терраформированию лишь приступили. Не скажи-и… И потом… Ну, как я буду в обществе прекрасных дам в неглиже?
– Дам? – удивилась прекрасная леди marinKа.
Осмотрелась, столкнулась взглядом со взглядом своей кобылы и, усмехнувшись, произнесла:
– По-видимому, ты прав, благородный сэр Усвага.
Благородный сэр Усвага, поднявшись, громко крикнул:
– Эй, лошадь! Иди сюда!
– Ну, чё лошадь, чё лошадь, – приблизившись забурчал тяжеловоз.
Благородный сэр Усвага удивился:
– А как прикажешь тебя называть? Был бы не говорящим, я бы сам тебя назвал, а так,… Ты не представился.
Тяжеловоз индифферентно отошёл в сторону: ребята, я не местный, я тут случайно проходил, я ничего не знаю.
– Значит, придётся мне тебя назвать, – подытожил благородный сэр Усвага. – Ну, скажем…
Тяжеловоз, понуря голову, приблизился и что-то неслышно произнёс.
– Чего? – не расслышал благородный сэр Усвага.
– Зюзя, – чуть более громко сказал тяжеловоз и страдающими глазами взглянул на благородных ахалтекинских кровей вороную кобылу прекрасной леди marinKи. – Папа с мамой так назвали, вот и ношу.
– Отличное имя! – воскликнул благородный сэр Усвага. – Звонкое, короткое – то, что надо для боя!
Кобыла невыносимо изящной иноходью приблизилась к Зюзе и что-то шепнула ему на ухо. Зюзя воспрял и жеребёнком, дурашливо вскидывая задние ноги, описал круг по границе поляны.
– А у неё есть имя? – поинтересовался благородный сэр Усвага.
– Конечно, – ответствовала прекрасная леди marinKа, – Карамболина.
Путь протекал без особых происшествий. Ну, сверзился пару раз благородный сэр Усвага с широкой спины Зюзи – к этому уже привыкли.
Лес перешёл в лесостепь, а затем и в степь. Солнце нещадно припекало.
(Продолжение следует.)

"Как прекрасная леди marinKa отправилась в страну Гололицых Обезьян, а благородный сэр Усвага сопровождал её." (продолжение)

Солнце нещадно припекало. Солнце нещадно припекало. Солнце нещадно припекало. Для кого-то такое повторение, может быть, и тавтология, но только не для благородного сэра Усваги. Солнце его окончательно доконало. Вначале благородный сэр Усвага пытался лишь энергично шевелиться под бронёй, и добился недовольного окрика Зюзи:
– Ну что елозишь!? Всю спину сотрёшь!
Затем благородный сэр Усвага попробовал через верх засунуть свой Экскалибур под броню на спине, но, едва не сломав себе шею, оставил это безнадёжное занятие. Прекрасная леди marinKа, с состраданием наблюдая за его мучениями, не выдержала и взмолилась:
– Благородный сэр Усвага! Да сними ты эту дурацкую броню! А то из тебя отличное жаркое получится.
Благородный сэр Усвага замялся:
– Ну… Неглиже же…
– Что у тебя за неглиже!?
– Ну-у… Спортивные штаны и футболка.
Прекрасная леди marinKа от негодования чуть с Карамболины не слетела и, всплеснув руками, воскликнула:
– Ох, уж эти мужчины! А ты, благородный сэр Усвага, уж прости меня, из них самый дурной!
– Да?! – искренне усомнился благородный сэр Усвага.
– В этом можешь ничуть не сомневаться! – убеждённо ответила прекрасная леди marinKа.
– Прекрасная леди marinKа! Твоя доброта не знает границ! Ты меня просто спасла от мучительнейшей смерти!
С этими словами благородный сэр Усвага дал шпоры Зюзе и тот, ошалевший от столь наглого обращения, галопом понёсся к видневшейся неподалёку речонке.
На берегу благородный сэр Усвага начал с остервенением срывать с себя броню. Оторвал свои усы, причём правый ус никак не желал отклеиваться. Приблизившись к берегу, прекрасная леди marinKа стала свидетельницей блаженно улыбающегося благородного сэра Усваги, пытающегося скрестись сразу во всех местах. Он счастливо посмотрел на неё и произнёс:
– Прекрасная леди marinKа! Ты не представляешь, сколь это прекрасно – чесать, где чешется!
С этими словами он бухнулся в воду и около получаса полоскался в реке. Выбравшись на берег, он принялся яростно топтать броню, издавая маловразумительные возгласы:
– Да чтоб я ещё раз эти консервные банки! Будь проклят тот день, когда! Сплющу и размолочу!
Прекрасная леди marinKа терпеливо наблюдала за его действиями и, когда посчитала нужным, кротко попросила:
– Благородный сэр Усвага, остановись, пожалуйста, этого вполне достаточно, теперь будет нетрудно, – удивлённый благородный сэр Усвага замер. – Будь добр, – продолжала прекрасная леди marinKа, – возьми бренные останки своих доспехов за самый кончик и держи их на вытянутой руке.
Ничего не понимающий благородный сэр Усвага подчинился. Прекрасная леди marinKа вынула из своего ридикюля портативный утилизатор и, аккуратно перемещая его раструб, превратила останки брони в благоуханный воздух.
- Зачем же мусорить, – пояснила свои действия прекрасная леди marinKа.
Благородный сэр Усвага взгромоздился на Зюзю, радостно осмотрел окрестности и бодро сказал:
– В путь, друзья!
Зюзя и Карамболина старались держаться как можно ближе друг к другу. Зюзя разливался соловьём, сыпал цитатами, а Карамболина восторженно и кокетливо смотрела на него. Благородный сэр Усвага, воспользовавшись случаем спросил:
– Прекрасная леди marinKа, объясни, пожалуйста, тупому паладину. Твой ридикюль мал, но ты доставала из него и продукты, и гомеоморфы, на коих мы почивали предыдущую ночь, и лазер, и, вот сейчас, утилизатор. Я недоумеваю, как это всё поместилось в столь крошечном ридикюле.
– Не лазер, а зажигалку, – уточнила прекрасная леди marinKа.
– Ну-у, – не согласился благородный сэр Усвага, – когда и зажигалка, а при необходимости и боевой лазер.
– Всё объясняется очень просто, – продолжала прекрасная леди marinKа, – обычная свёртка пространства.
– Действительно! – вскричал благородный сэр Усвага. – Как же я сам-то не додумался!? А что такое свёртка пространства?
– Ну, это совсем просто. Если к пространственному пятимерному тензору связности применить преобразование Малковица-Римана, то…
– Стоп! – твёрдо сказал благородный сэр Усвага. – Давай, если ты не возражаешь, прекрасная леди marinKа, мы остановимся на свёртке пространства, эти слова я хоть произнести могу. И каков общий объём твоего ридикюля?
– О, совсем маленький, около тысячи кубических метров.
Благородный сэр Усвага икнул:
– Пардон, дамы! Я потрясён, прекрасная леди marinKа!
Местность менялась. Вначале пошли отдельные острова песков, потом началась песчаная пустыня, которая превратилась в пустыню каменистую. Пейзаж был весьма тягостным – везде только ровное каменное плато с отдельными, иногда очень большими, кучами из сглаженных временем камней. И всё кирпично-красного цвета.
– Однако уныло, – заметил Зюзя и добавил.– Надо уметь признать зло безбоязненно… Ленин, который Ульянов.
– Да, – грустно согласилась прекрасная леди marinKа, – территория терраформирования наших соседей. Что-то у них не заладилось.
– Прекрасная леди marinKа, – сказал благородный сэр Усвага, – всё время хотел спросить: а кто такие майхороды? И что с ними за беда приключилась?
Ответить прекрасная леди marinKа не успела – впереди раздался громкий ужасный звук, как будто огромный унитаз с плотоядным чавканьем всасывает воду. Благородный сэр Усвага мужественно и свирепо выпятил челюсть.
(Продолжение следует.)

"Как прекрасная леди marinKa отправилась в страну Гололицых Обезьян, а благородный сэр Усвага сопровождал её." (продолжение)

Зюзя с подозрением осведомился:
– Я надеюсь, нам не в ту сторону?
– Как раз в ту, – разочаровала его прекрасная леди marinKа.
Зюзя заныл:
– Нет, конечно… Но…Да, безусловно… Мы же и обойти можем… Вона скока места! Карамболина и я вас вмиг донесут.
– Нет, нам именно туда! – твёрдо сказала прекрасная леди marinKа.
– Ой! – захныкал Зюзя, – У меня копыто болит, вот это, – он поднял правую переднюю ногу, с сомнением осмотрел копыто, передумал, поднял другую ногу и радостно сообщил.– Нет, вот это.
Карамболина бросила на него презрительный взгляд и гордо устремилась вперёд. Зюзя, понурый и жалкий, поплёлся вслед за ней. Благородный сэр Усвага не сильно, но чувствительно заехал ему кулаком промеж ушей, после чего Зюзя помимо своей воли оказался в авангарде. Он горестно бормотал себе под нос:
– Будьте реалистами, стремитесь к невозможному. Черчилль. Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл, и от тебя, Зюзя, уйду. Русская народная сказка. Делай что должно, случится чему суждено. Марк Аврелий. Если бы когда-нибудь за наше воспитание взялось существо высшего порядка, тогда действительно увидели бы, что может выйти из человека. Иммануил Кант. … Хм, а войти?… Воспитание, несомненно, есть не что иное, как привычка. Жан Жак Руссо. Горе тебе горе, Зюзя! Зюзя.
Так он непрестанно причитал, пока они приближались в высоченному кургану из огромных валунов. Пару раз ужасный звук повторялся, и даже бесстрашная Карамболина нервно прядала ушами, а Зюзя в придачу прядал всеми четырьмя ногами. Последним был весьма раздосадован благородный сэр Усвага. В конце концов, он спешился и, уверенно ведя на поводу упирающегося Зюзю, храбро шёл вперёд. Уже было понятно, что вместе с жутким звуком наверху кургана появляется пламя.
Оказавшись у подножия кургана, все задрали головы вверх и увидели, что из математического центра верхушки кургана, как из жерла вулкана, торчит огромная зелёная голова страхолюдной формы и вида, покоящаяся на довольно-таки тощей шее. Благородный сэр Усвага обнажил свой Экскалибур, сделал несколько шагов вперёд и громко и грозно вопросил:
– Пошто ты, Идолище Поганое, стоишь у нас на пути и не пускаешь нас дальше?! Или ты хочешь отведать остроту моего клинка?!
Идолище Поганое гулко сглотнуло, из его огромного левого глаза выкатилась слеза, оно повернуло голову в сторону и из его раскрытой пасти с жутким звуком вырвалась огненная струя, которой, без сомнения, позавидовал бы и дивизионный огнемёт. Всех обдало жаром. Прекрасная леди marinKа спешилась и с ласковой укоризной заметила:
– Благородный сэр Усвага, вечно ты лезешь со своим ножиком! Это же Feuer Drache, реликтовый огнедышащий динозавр.
– Кто?! – ошалел благородный сэр Усвага.
– Ну, Змей Горыныч, – терпеливо пояснила прекрасная леди marinKа.
Благородный сэр Усвага засомневался:
– А он нас не того, не сгорынит?
– Да что ты! – возмутилась прекрасная леди marinKа. – Он опять, наверное, слопал какую-нибудь дрянь, и теперь у него изжога.
– Из чего, простите? – полюбопытствовал Зюзя, за что получил от Карамболины чувствительный удар копытом.
– Ну, почему, ну, почему, меня сегодня все бьют?! – горестно возопил Зюзя.
Между тем бесстрашная прекрасная леди marinKа начала восхождение к верхушке кургана. Благородный сэр Усвага двигался впереди, подавая ей руку и с некоторым недоверием всё же косясь на Дракошу. Оказавшись перед огромной, почти с человека, головой Дракоши, прекрасная леди marinKа укоризненно сказала:
– Опять налопался помёта гарпий?
Голова сокрушённо кивнула.
– Ну что мне с тобой делать?! – в сердцах воскликнула прекрасная леди marinKа.
Дракоша, устыдившись, в смущении свернул свои огромные уши. Благородный сэр Усвага обратил на это внимание и восхитился:
– Вот это локаторы! Небось за сто миль любой звук слышишь?
Дракоша вновь кивнул, но уже радостно, и неопределённо повёл головой: мол, за сто не за сто, но слышу, и вновь гулко сглотнул. Прекрасная леди marinKа забеспокоилась:
– Надо торопиться, благородный сэр Усвага, а то, неровён час, вновь отрыгнёт, и станем мы с тобой грилем.
С этими словами она достала из ридикюля упаковку с каким-то порошком, с сомнением осмотрела голову Дракоши, сравнивая её размеры с количеством порошка. Затем достала огромное полиэтиленовое ведро и репликатор. Через пару минут ведро наполнилось порошком.
– А теперь, – сказал благородный сэр Усвага, – спускайся вниз, прекрасная леди marinKа, я сам справлюсь.
Дождавшись, пока прекрасная леди marinKа окажется внизу, он обратился к Дракоше:
– А ты, золотце моё, открой пошире пасть.
Из нутра Дракоши на благородного сэра Усвагу пахнуло нестерпимым жаром. Храбрый паладин, не раздумывая, швырнул в пасть ведро и кубарем скатился вниз.
Физиономия Дракоши изображала высшую степень блаженства, он с детской доброй улыбкой осматривал мир, а мир радовался ему.
Удалившись на приличное расстояние, путники услышали за спиной грохот камнепада – Дракоша выбирался наружу.
– Ё-ё-ё! – вытаращив глаза, изумлённо выдохнул благородный сэр Усвага.
Дракоша расправил крылья и неожиданно легко взмыл в поднебесье.
– Чтоб мне провалиться!!! – заорал благородный сэр Усвага. – Это не может летать! В таком масштабе не летают! Это противоречит всем законам аэродинамики!
К полудню путники упёрлись в широченный, около полумили шириной, каньон. Он простирался насколько хватало глаз в обе стороны. Благородный сэр Усвага спешился, осторожно приблизился к краю и заглянул вниз – каньон был бездонным. Прекрасная леди marinKа едва не плакала:
– Ну не было его раньше, я специально съёмку из космоса изучала.
Благородный сэр Усвага с подозрительным интересом посмотрел на Зюзю. Тот немедленно забеспокоился:
– А чё я, чё я? Это не я его вырыл. И мне не перепрыгнуть, и летать я не умею.
Благородный сэр Усвага хлопнул себя по лбу и приказал:
– Всем заткнуть уши!
Зюзя немедленно плюхнулся на живот и плотно прижал копытами уши. С некоторым недоумением его примеру последовала Карамболина. Прекрасная леди marinKа аккуратно вставила в свои ушки беруши и закрыла их своими изящными ладошками. Благородный сэр Усвага запихнул себе в рот четыре пальца и оглушительно свистнул, с каменистого плато во всей округе сдуло остатки пыли. Благородный сэр Усвага недовольно прочистил себе уши и повторил попытку.
(Продолжение следует.)

"Как прекрасная леди marinKa отправилась в страну Гололицых Обезьян, а благородный сэр Усвага сопровождал её." (продолжение)

Зюзя приоткрыл один глаз, убедился, что благородный сэр Усвага неподвижно стоит и пальцы изо рта вытащил, осведомился:
– Уже всё? Можно вставать?
Благородный сэр Усвага махнул рукой: валяй!
– И чего ждём? – допытывался неугомонный Зюзя.
– Сейчас, – коротко ответствовал благородный сэр Усвага.
Вначале донёсся звук, отдалённо напоминающий рокот тяжёлого транспортного вертолёта, затем вдали в небе появилась быстро увеличивающаяся тёмная точка. Она стремительно росла, превратилась в Дракошу, и вот он уже, пропахав в каменистом плато две глубокие борозды, стоял перед благородным сэром Усвагой и вопросительно смотрел на него. Благородный сэр Усвага обвёл всех руками, указал на противоположный край каньона и коротко сказал:
– Нам нужно туда.
От неожиданности Дракоша сел на свой хвост и выразительно покрутил кончиком правого крыла около своего виска. Благородный сэр Усвага шмыгнул носом:
– Жаль! Будем искать другой способ.
Дракоша издал негодующий горловой клёкот и, внимательно осмотрев всех, уставился на Зюзю.
– Но, но, но! – заволновался тот. – Я не съедобный!
Дракоша вновь покрутил кончиком крыла у виска и ясным жестом, показав себе на спину, дал понять: залезай!
– Ну почему опять я? – заныл Зюзя.
– Ты самый тяжёлый, – терпеливо пояснил благородный сэр Усвага. – Если уж тебя Дракоша перенесёт, остальных и подавно.
– А если не перенесёт, то сбросит, – констатировал Зюзя. – Вот мне радость-то! – и, кряхтя, начал карабкаться на Дракошу, непрерывно вопя. – Не поминайте лихом, братцы! Прошу считать меня коммунистом! Врагу не сдаётся наш гордый "Варяг"!
– Подсадить? – участливо осведомился благородный сэр Усвага.
– Сам! – твёрдо ответил Зюзя. – Per aspera ad astra!!!
Карамболина с восхищением взирала на новоиспечённого Икара.
Когда Зюзя, распластавшись на широкой спине Дракоши, замер, тот приподнялся на неожиданно длинных ногах и начал приседать. Зюзя вновь заныл:
– Он, что, опсихел? У меня морская болезнь.
Выяснив всё, что ему надо, Дракоша отошёл от края каньона ярдов на двести, развернулся к нему лицом и приступил к предстартовой подготовке. Он полуприсел на длинных ногах, чуть распустил крылья так, что они стали похожи на крылья истребителя с обратной и прямой стреловидностью, и начал издавать странный звук, который, нарастая, явственно превратился в звук турбореактивного двигателя на разгоне.
Неожиданно Дракоша резко сорвался с места и, стремительно набирая скорость, устремился к краю каньона. Зюзя громко пел "Прощание славянки". На краю каньона Дракоша сильно оттолкнулся и взмыл вверх и вперёд. Затем он развернул крылья во весь размах, а чуть позже неистово забил ими. Превосходное зрение позволило прекрасной леди marinKе и благородному сэру Усваге в деталях рассмотреть подробности перелёта. В один момент они испугались, что Дракоша не дотянет до противоположного края и рухнет вместе с Зюзей в бездонную пропасть. Но нет, Дракоша справился, сумев приземлиться на самом краю каньона. Зюзя пыльным мешком сполз с него и замер на боку в полуобмороке, переживая случившееся и приходя в себя.
Перелёт с Карамболиной, благородным сэром Усвагой, а, особенно, с прекрасной леди marinKой дался Дракоше несравненно легче. С прекрасной леди marinKой Дракоша даже совершил несколько изящных пируэтов, чем привёл её в полный восторг. На прощание Дракоша, выслушав слова благодарности и признательности, вновь покрутил кончиком крыла у виска, с места необыкновенно легко и красиво поднялся в воздух и направился по своим делам.

Дальнейший путь протекал на удивление спокойно, даже скучно. Каменистое плато превратилось в пустыню, затем в степь, потом в лесостепь и, наконец, в прекрасную буковую рощу. Только однажды Зюзя заартачился, узнав, что майхороды – это просто-напросто огромные саблезубые тигры, точнее даже не тигры, а львы. Я ещё не самоубийца, орал Зюзя, мне ещё надо вырастить дом, воспитать дерево и построить сына! Он успокоился лишь тогда, когда прекрасная леди marinKа сообщила, что проблема майхородов в том, что им уже намертво блокировали возможность охотиться за живыми существами, а обменные процессы вместе с анатомией остались прежние, и бедные майхороды просто голодают, не в силах поглощать растительную пищу, и питаясь вообще неизвестно чем.
– Подожди, прекрасная леди marinKа. – премного удивился благородный сэр Усвага, – Что-то я не понимаю, какие обменные процессы, какая анатомия? У травоядных, там, сычуг, книжка…
– Это у коров сычуг и книжка, – оскорбился Зюзя.– У меня не так.
– А как? – поинтересовался благородный сэр Усвага.
Зюзя крепко задумался и честно признался:
– Не знаю.
– Я тоже не знаю, – горько призналась прекрасная леди marinKа, – я не биоинженер, но ведь им плохо! Неладно что-то с этой группой терраформирования.
– Я восхищён твоим христианским милосердием! – искренне воскликнул благородный сэр Усвага.

Майхородов они встретили к вечеру невдалеке от выхода из леса, когда уже проглядывалось открытое пространство, на котором даже виднелся просторный стандартный дом для группы терраформирования. Красивые благородные огромные, вожак стаи мог сравняться размерами с быкозавром, животные производили тягостное, жалкое впечатление. Они все лежали, не разевали свои устрашающие пасти и тусклыми глазами взирали на пришельцев. Прекрасная леди marinKа едва не плакала, переходя от одного майхорода к другому, гладила их по впалым бокам и давала каждому по небольшому кусочку мяса, полученному с помощью полевого синтезатора, который она достала из своего воистину волшебного ридикюля.
Несколько дней все были заняты выхаживанием майхородов, выводя их из состояния глубокого голода. Даже недоверчивый Зюзя проникся к ним сочувствием. Понемножку оживая, майхороды с щедростью платили своим спасителям лаской и приязнью.
Однажы утром прекрасная леди marinKа поделилась своими проблемами с благородным сэром Усвагой.
– Ну, что мне с ними делать, благородный сэр Усвага? – спросила она. – Я же не могу всю жизнь кормить их!
– Прекрасная леди marinKа, – ответствовал благородный сэр Усвага, – я, конечно, тупой ограниченный паладин, однако мне непонятна твоя озабоченность. У тебя же есть полевой синтезатор и репликатор.
– И? – поторопила его прекрасная леди marinKа.
– Очень просто. При помощи репликатора создай ещё штуки четыре полевых синтезатора, расставь их по лесу, запрограммируй, – они отлично программируются, я работал с ними – у них встроен псевдоинтеллект, они сами определят что, когда и сколько давать майхородам. Срок автономности у них преогромный, лет четыреста, – за это время биоинженеры решат проблему.
Прекрасная леди marinKа от радости захлопала ладошками:
– Благородный сэр Усвага! Ты гений! Так и поступим, а потом разберёмся с этими людьми из группы терраформирования.
Благородный сэр Усвага поморщился:
– Боюсь, что это будет не так просто, я тут немножко в свободное время понаблюдал за ними – дикари!

Изнутри базы терраформирования доносились весьма странные звуки, нечто напоминающее гулкое уханье, гогот и тому подобное.
– Знаешь, прекрасная леди marinKа, – сказал благородный сэр Усвага, – давай-ка я туда первый пойду и для начала заряжу им всем в грудину.
– Ну как же так можно! – в благородном негодовании вскричала прекрасная леди marinKа. – Люди всегда могут договориться между собой.
– Вот… Не уверен, прекрасная леди marinKа, – с сомнением сказал благородный сэр Усвага. – Боюсь, не поймут. А, если предварительно зарядить в грудину, то поймут сразу, и – что удивительно! – будут понимать и далее. Впрочем, поступай так, как считаешь нужным – мы рядом.
При последних словах Зюзя приосанился.
Прекрасная леди marinKа выскочила из дома через несколько минут. От переполнявшего её негодования она не могла выговорить сразу что-либо членораздельное:
– Это!… Они!… Да как так можно!!!… Они хамы и дикари!!!
И тут неожиданно взыграл Зюзя.
– Держите меня семеро!!! – заорал он. – Я щас разнесу эту халабуду вдребезги напополам!!!
– И кто это у нас тут такой смелый? – раздался сзади густой бас.
Все обернулись, и благородный сэр Усвага с изумлением обнаружил, что рассматривает пряжку огромного поясного ремня.
(Окончание следует.)