Василий!
В твоих рассуждениях есть логика! Только замкнута эта логика сама на себя.
Говорим: "Библия" - подразумеваем Церковь;
Говорим "Церковь" - подразумеваем Библия.
Однако эту цепочку можно очень просто разорвать. Твоими же словами, Василий.
Цитата:
Никакого канона в апостольские времена не было! Вот удар! А некоторые тут с удивлением спрашивают, как это я могу говорить, что не Библия сформировала Церковь, а Церковь Библию.
Ты своими устами признал, что у Апостолов не было Канона. И не существовало его как такового до 4-го века н.э.
Вывод один: ни Апостолам, ни первым христианам на протяжении этих столетий КАНОН БЫЛ НЕ НУЖЕН! Их вера и служение Богу не зависели от Канона!
Более того - ни Христос, ни Апостолы не единым словом не обмолвились, что такой Канон необходим в будущем!Так или не так?
Далее:
Цитата:
Почему апостол Иоанн, ещё бывший живым в конце того столетия, и написавший последнюю книгу, вошедшую в канон впоследствии, не озаботился под руководством Духа с помощью верных епископов отсортировать канонические книги? Тем самым он для вас, нелюбители догматов, сделал очень большую неприятность.
Эта неприятность как раз для вас,любители догматов, т.к. вышеизложенное показывает, что ни Иоанн,ни другие Апостолы не считали необходимым возводить Канон Писаний в ранг догмата.
Спасибо, Василий, за столь важное открытие! Приведёнными фактами ты очень просто отделил раннеапостольскую Церковь от той, которая существовала в период первых Вселенских соборов.
Далее! Кто первый предложил, а затем утвердил необходимость проведения т.н. вселенских соборов?
Афанасий Александрийский. Кто настоял на принятии в качестве Ветхого Завета Канона, принятого на Иудейском Ямнийском соборе в начале первого столетия? Правильно! Всё тот же Афанасий. Кто первый предложил, а фактически навязал Церкви новозаветный Канон из 27-ми теперешних книг? Он же, родимый!
Что получается?
Говорим: "Церковь" - подразумеваем Афанасий Великий;
Говорим "Афанасий" - подразумеваем Церковь.
Получается, что роль этого человека в Церкви перекрыла роль Христа и Апостолов, вместе взятых. Те не догадались организовать проведение вселенских соборов и составление Канона, а он сердешный, исправил это их упущение! Те не додумались, что необходимо сформулировать догмат о Троице, как символ веры, а Афанасий прекрасно справился с этой задачей вместо них!
Недаром Григорий Богослов написал о нём следующие слова: "Для чего вам описывать этого человека? Павел... уже описал его, восхваляя Первосвященника великого, прошедшего небеса- да дерзнет и на это мое слово". (Похвальное слово Афанасию Александрийскому 21,10,1-5) Торжественный въезд Афанасия в Александрию напоминает Григорию о входе Господнем в Иерусалим: Афанасий тоже въезжает в город на осленке, его тоже встречают дети и взрослые; только что не подстилают под ноги осла Афанасиева пальмовые ветви, во всем же остальном его вступление в город было "образом входа Христова".(там же - 21,29,10-23; 170-172).
Мне это напоминает следующиеслова Павла: "... превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога."(2Фесс.2:4)
На каком основании, спрашивается, был принят канон, утверждённый Ямнийским сенедрионом? Да знаешь ли ты, как создавался этот Ямнийский канон? И что тогда вытворяли Раввины с Писаниями?
Именно тогда под влиянием школы Гиллеля рабби Акибой и Гамалиилом Младшим был принят Вавилонский кодекс Библии из 39 книг, которые были искусственно сведены в 24, предположительно самый короткий из трех существовавших тогда, как считают ученые, кодексов (Вавилонского, Палестинского и Александрийского), а книги, не включенные в этот канон, стали считаться “несуществующими”, “неканоническими”.
Кроме того, Ямнийским Синедрионом и продолжившими его работу талмудистами, а затем масоретами была начата существенная текстологическая реформа.
Под видом очищения рукописей, устранения повреждений и разночтений, установки единообразного вида письма и унификации текстологических традиций иудейскими книжниками, называемыми масоретами (изъяснителями) со всего иудейского рассеяния были неоднократно собираемы свитки Писания, подвергаемы правке и редакции, а затем снова рассылаемы по синагогам.
Для какой цели это делалось?
Во время этих исправлений жестокому искажению подверглись разнообразные пророчества о страданиях и воскресении Мессии, из которых можно было заключить, что речь идет об Иисусе, а ряд книг по той же причине подлежал совершенному уничтожению.
Следует напомнить, что в основу нашего синодального перевода Ветхого Завета были взяты именно масоретские, сильно испорченные в ряде мест тексты.
Однако, раввины не ограничились порчей книг. Они покушались исключить из канона даже те книги, которые всегда почитались безупречными.
Некоторые книжники, например, находили Иезекииля слишком темным или стоящим в противоречии с законом, Екклесиаст — мало согласным с самим собою, Песнь Песней — слишком светской и недуховной, Причти — полными разногласий, Есфирь — недостаточно благочестивой, потому что в ней отсутствует имя Господа и т. д. Но все эти стремления к дальнейшему урезанию Библии не увенчались успехом.
Такое отношение еврейских мудрецов к священным текстам доказывает, что книги из ветхозаветного канона могли исключаться не только по причине неугодных мессианских пророчеств, но и по другим мотивам, подчас имеющим довольно мелочные основания или просто из-за непонимания.
Мнение, что подлинно каноническими и Богодухновенными следует почитать только те книги, которые сохранились в синагогах на еврейском языке, согласно принятому на Ямнийском Синедрионе Вавилонскому кодексу Священного Писания, конечно же, абсурдно. Греческий текст Септуагинты сохранил для нас еще ряд священных книг, бывших до Христа в употреблении среди иудеев и безусловно входивших в канон. Книги эти с самого начала признавались каноническими и Богодухновенными и были в употреблении у Отцов Церкви.
Так, Иудифь цитировал Климент Александрийский; Товита — Поликарп Смирнский, Киприан Карфагенский, Климент Александрийский, Ориген; Премудрость Соломона — Климент, Тертуллиан, Киприан, Ориген, даже сам Афанасий Великий; Варуха — Ириней Лионский, Климент, цитировавший ее ок. 80 раз, Тертуллиан; Иисуса Сирахова — Ориген и Иероним. Отголоски некоторых образов книги Товита имеются в Апокалипсисе Иоанна Богослова (Откр. 21:11-24 и Тов. 13:11-18), апостол Павел приводит слова из книги Варуха (Рим. 1:21; 1 Кор. 1:20-27; 2 Кор. 2:7-8; 1 Тим. 1:15), Иисус Христос в Нагорной проповеди извлекает слова из книги Товита (Тов. 4:15-16 и Мф. 7:12; Лук. 14:13), из Иисуса Сирахова (Сир. 28:2 и Мф. 6:14; Мк. 2:25) и Премудростей Соломона (Прем. Сол. 3:7 и Мф. 13:43), и т. д. Много заимствований из Премудростей Соломона находится в послании к Евреям. Широко употреблялись также 1,2,3,и 4-ая Маккавейские книги, 2-я и 3-я Ездры. Прозрачная аллюзия на Завещание Иосифа (1:5-6) содержится в Матф. 25:35-36. Все они, за исключением более позднего происхождения книг Маккавейских, безусловно входили в состав 24 книг, но позднее были выброшены из канона Ямнийским Синедрионом.
Таким образом те, кто принял в 4-м веке за основу Ямнийский канон фактически стали наследниками талмудистов, исказивших и уничтоживших многие Писания.
А основоположником этого безобразия в 4-м веке был Евсебий Кесарийский. Именно ему император Константин поручил восстановить списки Библии, утраченные в период гонений. Обращаясь к еп. Евсевию, император Константин писал: “Нам показалось приличным объявить твоему благоразумию, чтобы ты приказал опытным и отлично знающим свое искусство писцам написать на выделанном пергаменте пятьдесят томов, удобных для чтения и легко переносимых для употребления. В этих томах должно содержаться божественное Писание, какое, по
твоему разумению:!:, особенно нужно иметь и употреблять в Церкви”.
Таким образом было сделано всего 50 кодексов Библии на греческом языке и разослано важнейшим местным Церквам, а с них делались остальные копии. Что собственно включил в Библию Евсевий, доподлинно неизвестно, но учитывая его крайне скептическое отношение к т. н. “апокрифам”, нетрудно догадаться, что именно он впервые значительно урезал кодекс Библии в сравнении с ее древнейшим составом, хотя нельзя исключать и того, что некоторых текстов просто не оказалось в наличии, и только по этой причине они не были включены в канон. Евсевий в выборе канонических книг руководствовался, как известно, мнением св. Мелитона Сардийского и Оригена, которые, в свою очередь, свой канон заимствовали прямо из постановлений Ямнийского Синедриона. Т. е. следует признать, что при императоре Константине определение канона Библии совершалось не общим решением соборов, а все было сделано практически одним человеком, а именно — упомянутым Евсевием, а затем Афанасием Великим.
Поэтому, Василий, у тебя получилось по известному афоризму: "Если идти от противного - можно прийти к очень даже противному"