|
Хроники лаборатории. 14 октября, 10:00. Пьём чай, беседуем. Спустился шеф дать ЦУ. Споткнулся о некстати вылезшую ногу треноги МИФ’а (метрического инвертора фазового), проехался по полу, въехал теменем в пустой чан, где мы в прошлом году держали холодную плазму для ловли тараканов. Малиновый звон стоял в лаборатории минут пять – время реверберации большое. Шеф встал и сказал: – …!!! …!!! …!!! Прибраться!!! …!!! …!!! …!!! Немедленно!!! Прибираемся. 15 октября. Прибираемся. 16 октября. Прибираемся. Нашли ОСЛА (основной сенсор лавинной анизотропии). Васильич заворковал и утащил его в свою коморку. Нашли БРЕД (брахионный резисторный единый детектор). Васильич заворковал и утащил его в свою коморку. 17 октября. Прибираемся. Всё, что находим, складываем в кучу. Васильич часто воркует и ходит в свою коморку. 18 октября. Прибираемся. Нашли непонятную баночку цилиндрической формы из тонкой нержи, диаметром 78 мм, высотой 227,586 мм, внутри неизвестное сыпучее в мелких гранулах вещество. Васильич растёр щепотку между пальцев, понюхал, лизнул языком, пожевал, ещё пожевал и сказал, что это порох. Шеф, как и всегда, тут как тут. Возвёл очи к потолку, наморщил лоб и сказал, как ему старики рассказывали, что после войны здесь проводились какие-то страшно засекреченные пороховые испытания, очевидцев не осталось, сгинули, наверное, в сталинских застенках. Васильич закричал, что немедленно на помойку и россыпью. Петька возразил, что мальчишки по крупинкам соберут и подожгут, надо здесь сжечь. Васильич закричал: – А лабнёт?! Шеф возвёл очи к потолку, наморщил лоб, поскрёб лысину и объяснил, почему не лабнёт. 18 октября, день. Из электропробника сделали, намотав на конец ваты и полив его гидрашкой, которую Васильич, скрепя сердце достал из заначки, запал, подожгли и сунули в банку. Не горит. Порох не горит, а гидрашка горит. Шеф возвёл очи к потолку, наморщил лоб, поскрёб лысину, сначала свою, потом для надёжности – Васильича и сказал, как старики ему говорили, что здесь испытывали какой-то необычный порох с большой энергией активации поджига. Попробовали различные электороразрядники, вплоть до 300kV в импульсе. Порох не горит. Проектируем разрядник с энергией 500МВт в импульсе. Выдержат ли провода и подстанция? 19 октября. Проектируем. 20 октября. Делаем разрядник. 21 октября, утро. Сделали. Сунули в банку, решили доверить нажать кнопку Васильичу. Он по скромности долго отнекивался от столь почётной обязанности. Нажал. Лабнуло… 21 октября, день. Пришли в себя среди лунного пейзажа. Царские стены и перекрытия выдержали. Вокруг бродят растерянные мчсовцы, пожарные и врачи. Долго искали шефа. Нашли в самом углу всего заваленного. Встал, покачнулся, поковырял стену пальцем и сказал: – Вот, что значит раствор на яичном белке. Потом возвёл очи к потолку, наморщил лоб, поскрёб лысину, посмотрел на лысину Васильича, но скрести не стал, и объяснил, почему лабнуло. От объяснения, почему не лабнёт, отличается только тем, что поменяны местами одно "и" и "но". Появились особисты, двое, молодой, горящий желанием, и пожилой, мудрый и хитрый. Мчсэвсцев, пожарников и врачей как ветром сдуло. Особисты долго допытывались, что произошло. Услышав про порох, строго спросили, не ел ли его кто-нибудь? Все искренне открестились, только Васильич отвёл глаза. Особисты ушли. Прибираемся. 22 октября. Прибираемся. В уголке, где лежал шеф, нашли ЭТО. Форма – неопределённая, цвет – неопределённый, размер – неопределённый, прозрачное или нет – неопределённо. Но кусается. Гришке чуть палец не отхватило. Васильич, выйдя со стенаниями из своей коморки, увидев ЭТО, сразу заворковал и взял ЭТО на руки. ЭТО юркнуло ему за пазуху и высунуло мордочку – неопределённо. Васильич, воркуя, ушёл в свою коморку. 23 октября. Прибираемся. Васильич не показывается из своей коморки и воркует. Задолбал. Пошли к нему. Воркует не Васильич, а ЭТО. Васильич развалился в шикарном кресле и цедит кофе. В каморке идеальный порядок, ни пылинки. Мы обалдели. Васильич с ЭТИМ на руках обходит лабораторию, лаборатория приходит в идеальный порядок. Сама. Ни один из способов фиксации не дал ничего, чтобы увидеть, как наводится порядок. Васильич молодеет, у него выросли зубы, выбитые в драке в седьмом классе, лысина осталась. Налицо нарушение третьего закона термодинамики. Появились особисты. Увидели порядок, сказали: ага! – ринулись в коморку Васильича, хотели конфисковать ЭТО. Нам их жалко. У одного задание поймать Штирлица, у другого – Мюллера. Посовещавшись, они решили, что лучше всего их обоих ждать в ближайшей пивнухе. Ушли. Шеф возвёл очи к потолку, наморщил лоб, поскрёб свою лысину, потом – лысину Васильича, потом – ЭТО. ЭТО это снесло. Шеф сказал, как старики ему рассказывали, что при испытаниях пороха после войны много говорили про какие-то портки. Васильич заорал, что это же портал! Шеф благосклонно кивнул и строго посмотрел на ЭТО. ЭТО виновато созналось, что да, может. Шеф приказал готовить экспедицию. 24 октября. Готовим экспедицию, закупаем снаряжение. Шеф запретил брать оружие – мы мирные люди. К Васильичу зачастили секретарши из соседних контор. Васильич, закоренелый холостяк, смущается и млеет. Налицо нарушение третьего закона термодинамики. 25 октября. Готовим экспедицию, закупаем снаряжение. Васильич млеет. Налицо нарушение третьего закона термодинамики. 26 октября. Всё готово. ЭТО открыло портал. Шеф скомандовал: – Вперёд! – и смело шагнул первым. Мы за ним. Что-то будет…
|