Вот интересно, с каких пор они стали называть выдуманные ими занятия "служением Богу"? Они были когда-то скромнее, или самопревознеслись с самого начала, или это уже Рутерфорд выдумал?

Существует ли любовь в собрании?В основном лицемерие........

По моим наблюдениям еще существует, но с каждым годом все меньше....

По моим наблюдениям еще существует, но с каждым годом все меньше. Если раньше действительно чувствовалось, что тобой интересуются почти все в собрании, то сейчас это заменилось на формальные звонки старейшины перед визитом надзирателя (со скрытым смыслом "не порть статистику").
Мне кажется, что собрания все больше похожи на филиалы корпорации (с корпоративными праздниками - вечерями, корпоративной культурой - встретились на работе, пообщались на производственные темы согласно должностному расписанию и по окончании рабочего дня разбежались по домам и т.д.) и все меньше на людей, которых объединяет любовь. Встречи становятся все более безличностными и формальными.
Любви не осталось в том смысле, что "пастух оставит 99 овец и идет искать одну заблудившуюся". А в личных отношениях (между теми, кто достаточно давно в собрании, да и в этом случае скорее в рамках книгоизучения) любовь есть.

Люди!!! будьте честными сами с собой! любви с каждым годом все меньше и меньше... НЕ ТОЛЬКО в собрании.
а в целом в мире вообще! людям становится наплевать друг на друга. Их интересуют только собственные "я". Ну и еще иногда несколько самых близких... А Христос сказал всех любить!

Я считаю лицемерием, когда человек сюсюкается со своей подружкой, а на окружающих ему плевать.
Когда несчастный бомжик или голодающие дети африки не вызывают даже тени сожаления.

— Нет, — совершенно уверенно возразил Филипп Филиппович, — нет. Вы первый, дорогой Иван Арнольдович, воздержитесь от употребления самого этого слова. Это — мираж, дым, фикция! — Филипп Филиппович широко растопырил короткие пальцы, отчего две тени, похожие на черепах, заерзали по скатерти. — Что такое эта ваша «разруха»? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила все стекла, потушила все лампы? Да ее вовсе не сушествует! Что вы подразумеваете под этим словом? — яростно спросил Филипп Филиппович у несчастной деревянной утки, висящей кверху ногами рядом с буфетом, и сам же ответил за нее: — Это вот что: если я, вместо того, чтобы оперировать, каждый вечер начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, ходя в уборную, начну, извините меня за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной получится разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах. Значит, когда эти баритоны кричат: «Бей разруху!» — я смеюсь. (Лицо Филиппа Филипповича перекосило так, что тяпнутый открыл рот.) — Клянусь вам, мне смешно! Это означает, что каждый из них должен лупить себя по затылку! И вот, когда он вылупит из себя мировую революцию, Энгельса и Николая Романова, угнетенных малайцев и тому подобные галлюцинации, займется чисткой сараев — прямым своим делом, — разруха исчезнет сама собой. Двум богам нельзя служить! Невозможно в одно и то же время подметать трамвайные пути и устраивать судьбы каких-то испанских оборванцев! Это никому не удается, доктор, и тем более — людям, которые вообще, отстав от развития европейцев лет на двести, до сих пор еще не совсем уверенно застегивают собственные штаны!

по крайней мере не было такого безразличия.

Кто тебе это сказал?
Быть может, старичок на скамейке? "Ну и молодежь нынче пошла! Вот мы были!"