Надо говорить не "поп Кеша", а "священнослужитель отец Иннокентий".

_________________
...Не бойся, только веруй!..Лк8:50

Дядька Усвага, какой литературный гений в тебе погиб...

Спасибо, Illidan. Ну почему же погиб? Я для души часто пишу, только обычно стилом на бумаге. То то жена радуется, когда я на неделю-другую, а то и на несколько месяцев выпадаю из реальности.

"Как я умыкал невесту" (продолжение)

Парень медленно, с трудом, заметно покачиваясь, очевидно, с утра тоже уже начал праздновать, поднялся. Правой клешнёй зажал шмотки, левой прикрыл пол-лица и, нелепо выставляя вперёд левое же плечо, перебирая ногами, как конькобежец на повороте, устремился к основной части села.
Толпа на мгновение онемела. Из дома выскочила тётя Феня и, нелепо приседая, побежала в сторону противоположную движению парня. На ходу она что-то невнятно кудахтала. Но не выдержала и остановилась, женщины немедленно окружили её. Прерывая себя восклицаниями: «Ой! Не могу, бабоньки!» - она рассказала им, что произошло в доме. Толпа стала грозно приближаться ко мне – как же, наших бьют! Впрочем, по природной глупости я не особенно испугался. Мужички смачно поплёвывали на руки, угрожающе покрякивали, но предусмотрительно шли в последних рядах, явно не желая ввязываться в драку, наверное, памятуя, что их всего четверо, а я вона какой здоровый, да и друг мой крепыш крепышом – ишь, как Федьку звезданул родимого! Здесь уточню, что Федьку звезданул не Вадим, а Марина от души и полного сердца. Ох, как мне это потом аукнулось! Но это я забегаю вперёд. Главное, что та самая замечательная женщина, о которой упоминал, решительно оттеснила меня к автомобилю и, не задумываясь, защитила меня собой. Глаза её столь гневно сверкали, – а ну, попробуй, тронь! - что бабы в оторопелости остановились.
Как я узнал позднее, в доме произошли весьма занятные события. У меня, естественно, было два источника информации: Марина и Вадим, - и они во многом противоречили друг другу. Поэтому я всё изложу своими словами, как мне всё представляется, отнюдь не претендуя на окончательную истину.
Вадим ворвался в дом как разъярённый носорог в последней стадии безумия, но, увидев свою ненаглядную в подвенечном платье и рядом с ней какого-то оранжевого попугая, тут же впал в глубокую меланхолию. Встретили его не ласково, мол, явился, не запылился (это про него-то, с ног до головы в грязи!), только тебя здесь и не хватало, уматывай, откуда пришёл! Вадим принялся стенать: да как же, да что же!? – и всё это в презрительном молчании. Жених спьяну не сумел оперативно оценить обстановку, лупал глазками, упустил драгоценное время и тем самым предрешил свою судьбу. Наконец, Вадим простонал ключевые слова: почему ты мне не отвечала? А ты не писал? Как не писал!? Писал! Не писал. Писал, ну, и так далее. Тут и Федька попытался встрять: а ты кто такой? Но Вадим просто отодвинул его в сторону как посторонний предмет. Для выяснения истины послали за почтальоншей, той самой тётей Феней. Пока мальчонка бегал, Вадим хлопнул ещё стопку водки, а жених впал в страшное волнение и опрометчиво попытался силой вытурить соперника, за что и получил короткий, но очень болезненный удар под дых и на некоторое время выпал из реалий этого мира, сосредоточив всё своё внимание на очень богатых ощущениях собственного организма. Но и сам Вадим в отместку схлопотал крепкую оплеуху от своей ненаглядной, что, впрочем, стоически перенёс.
Тётя Феня подтвердила, что почти каждое утро опускала в почтовый ящик, прикреплённый к забору, письма для Марины. Она, конечно, не обратила внимание на почерк, но её удивило странное название пункта обратного адреса. Вадим назвал пункт, в котором безвылазно просидел два с половиной месяца, и тётя Феня подтвердила, что да, вроде, тот. Но куда же делись письма? Тётя Феня вспомнила, что каждое утро в течение лета встречала делающего утреннюю пробежку Федьку. Ему бы, дураку, молчать, да напускать на себя томный загадочный вид – ну какая женщина не оценит такое!? Но он, не столько под тяжестью сомнительных улик, сколько от бешеного напора Марины, сознался.
Конечно, это нехорошо, но Федькина изобретательность заслуживает уважения. Обнаружив, что Марина получает письма от кого-то, он вдруг приобрёл неудержимую страсть к оздоровительному бегу по утрам, и после тёти Фени аккуратно крал письма. На руку ему было и то, что по давней деревенской привычке тётя Феня разносила почту ни свет, ни заря. Конечно, это только мои догадки, но, думаю, у Федьки были основания рассчитывать на успех, и они оправдались.
Начался скандал. Вадим и так озверевший, да ещё подогретый тремястами граммами водки всё порывался вмазать неудавшемуся жениху. Но Марина его опередила, и фуфло навесила на пол-лица Федьке, и сама вытурила его, и свадебный подарок вслед выкинула. Ну, а затем оттуда выскочила и тётя Феня.

В настоящий момент для окружающих я один представлял предмет для выражения своих чувств и действий, когда наших бьют! Я находился посередине агрессивно настроенной толпы, но, необходимо отметить, под охраной прелестной разъярённой валькирии. Не знаю, может, мне всё же и намяли бы бока, но тут на крыльце появилась Марина, за ней – Вадим с чемоданом в руке, и вслед им - старушка-бабушка невесты. Забыл сказать, что родители Марины лет пять назад скончались почти одновременно от хронических запоев.
Появление невесты и какого-то хмыря несколько разрядило обстановку вокруг меня. Жених тем временем скрылся в селе на противоположном холме. Бабка была в дым пьяная и только бормотала:
- Лишь бы тебе, внученька, было счастье, лишь бы тебе…
Я открыл багажник, уложил чемодан. Вадим галантно открыл дверь для ненаглядной и, кто знает «Запор», откинул вперёд переднее сидение. Тут до толпы дошло, что невеста убывает в неизвестную даль и весёлая пьянка-свадьба отменяется. И толпа взъярилась. Даже моя прекрасная валькирия, сообразив, что сейчас я исчезну, мгновенно превратилась в страшную фурию, крепко ухватила меня за рукав и злобно зашипела. Разрядила обстановку бабка. Громко икнув два раза, она возвестила:
- Усё рауно пити-ести буем! Не пропаать же дубру!
Толпа несколько охолонулась. И тут мальчишки заорали: «Едут!!!» - и показывали руками в сторону основных Смердюков. Я обернулся, и волосы зазмеились у меня на голове. Эту картину я не забуду, наверное, до самой смерти. От ужаса зрение невероятно обострилось, и я всё видел как в кино, крупным планом, хотя расстояние по прямой было не менее метров трёхсот-четырёхсот.

(Продолжение следует. Через некоторое время. )

Жжошь, дядько!
Пеши исчо, не останавливайся!

А-а-а !!!
Зацепило !
Я требую продолжения банкета ! (с)

_________________
Чтение этого поста не рекомендуется лицам с IQ меньше 115 единиц

"Как я умыкал невесту" (продолжение)

Вниз по дороге от Смердюков, меж двух песчаных обрывов, по направлению к нам крупными зигзагами неслась «Беларусь». За рулём сидел парень без пиджака в белоснежной рубашке. Рот оскален в отвратительной ужимке, меж крепко сжатых зубов торчит измятая погасшая папироска, мокрые прямые волосы прилипли ко лбу. Вид зверский! На кабине слева по ходу висел Федька. Полусогнутыми ногами он упирался во что-то, далеко отставленный зад кидало вверх и вниз на каждом ухабе. Правой вытянутой рукой он цеплялся за дверцу, а левой, как Ильич, только кепки не хватало, указывал на нас. Левая половина лица у него переливалась ярко-фиолетовым цветом, и, думаю, недели две теперь он вполне мог обходиться в темноте без фонаря. За трактором тянулся прицеп, я не специалист, то ли для перевозки скота, то ли для сена, с наращенными высокими решётчатыми бортами. Поверх бортов, как кочаны капусты, качались головы полутора десятков добрых молодцов. У каждого в руке был кол, и они пиками торчали вверх. Отдельные, особенно решительно настроенные субъекты, воинственно потрясали ими в воздухе.
- Ой, убьють! – взвизгнули бабы.
Мужички с облегчением отошли в сторону – и без них разберутся. Марина в мгновение ока впрыгнула на заднее сиденье. Вконец ошалевший от любви Ромео полез следом.
- Куда?! – взревел я. – Вперёд! Ремень не пристёгивай, дурень!
Моя прекрасная охранительница всё поняла, огорчилась донельзя, но вскрикнула:
- Тикайте! Убьют!
Я креп… ну, это к делу не относится.

Благодаря моей предусмотрительности мы мгновенно рванули вперёд и по инерции даже лихо преодолели метров сто жидкого месива. А затем началось! Не только Вадим, но, в конце концов, и Марина выскочили наружу и из последних сил толкали «Запор». Трактор – не легковой автомобиль, и неумолимо настигал нас. К счастью, водила был, судя по всему, изрядно пьян, и трактор мотало из стороны в сторону. Пару раз он просто вставал поперёк того, что здесь называлось дорогой. Но расстояние между нами сокращалось. Я стал прикидывать, как они нас будут отрезать, и ужаснулся. Какое, к чёрту, отрезать! Они нас просто раскатают здесь в блин, разровняют и закопают, а потом здесь же и поминки справят!
Но дуракам и влюблённым везёт, а здесь был один дурак и двое влюблённых. Однако судьбе пришлось изрядно поднапрячься. На очередном пьяном вираже прицеп наклонился и медленно повалился на бок. Вся шатия горохом посыпалась в грязь. Пока они очухивались и, с трудом выдирая ноги из чавкающей трясины, устремились, точнее заковыляли, за нами, мы, наконец, выехали на твёрдый грунт. Я отогнал машину метров на двести вперёд, остановился, вылез и закурил, поджидая оглашенных влюблённых.
Глядя на них, несмотря на серьёзность ситуации, я не удержался от улыбки. Ну, Вадим и до этого уже был грязен как чёрт. Но высокая красивая девушка в подвенечном платье, замызганным широкими струями коричневой грязи, производила фантасмагорическое впечатление! Об их лицах в раскраске в стиле коммандос уже и не говорю.
Я постелил полиэтилен на сиденья и усадил влюблённых вместе назад. Было совершенно очевидно, что борцам за честь и достоинство своих нас уже не догнать. Но они неожиданно совершили непонятный манёвр – все разом развернулись назад и с наиболее возможной скоростью поползли к деревне.
- Чего это они? – удивился я.
Марина закричала:
- За мотоциклами побежали!
- Поздно! Не догонят.
- Они по тропе поедут. На шоссе нас будут перехватывать!
- По какой тропе?
- Лесной! По ней до шоссе километров восемь!
Мама! Как я гнал! Чудом не перевернулся, и молил, чтобы подвеска не полетела. Но успел Проехал километров пять по шоссе и свернул на другую дорогу – это удлиняло наш путь километров на шестьдесят, но избавляло от гонки.
Через некоторое время мы остановились на берегу милого уютного ручейка, вымыли машину, сколь возможно отскребли влюблённых и перекусили снедью, которой я мудро запасся в Смердюках.
Первый час дороги домой мои влюблённые вздыхали и целовались, целовались и вздыхали. Постепенно они входили в раж, и я вынужден был, чтобы не отвлекаться от дороги на картину, открывающуюся в зеркало заднего вида, цыкнуть на них. Лучше бы я этого не делал! Да пускай бы занимались, чем хотели! В конце концов, я уже не прыщавый пацан.
Некоторое время они сидели смирно, а затем принялись выяснять отношения. Кто виноват? Я писал, ты не отвечала. А ты почему не объяснил всё подробно в записке? Я не успел. Хотел бы – успел бы! И так далее, и тому подобное, и прочая, и прочая. Для этой парочки, видимо, не существовало промежуточных положений в отношениях. Уж лучше бы они целовались, ну, и далее!
- Высадите меня! – кричала Марина.
- Нет, меня! – завывал Вадим.
Ядрёна вошь!!! Они начали драться! Не на шутку, по-настоящему! Несколько раз по балде чувствительно получил и я. «Запор» раскачивался как при хорошей бортовой качке.
И вот тут-то при обгоне я, вконец ополоумевший, вышел в лоб шоколадно-коричневому КАМАЗ’у. Да не так, как при поездке за грибами, например, а в лоб всерьёз.

(Окончание следует. Через некоторое время. )

Усвага, читаю, пеши, не останавливайся. ;)

_________________
...Не бойся, только веруй!..Лк8:50

http://ostap.org.ru/12ch34.php

"Как я умыкал невесту" (окончание)

Не знаю, какому идиоту пришла в голову безумная мысль раскрасить КАМАЗ’ы в тёмный шоколадно-коричневый цвет. Это же на дороге – стелс, его и увидишь только тогда, когда уже уткнёшься в него! Наверное, это чтобы супостат не понял, чего у нас по дорогам ездит. А то увидит, поймёт и коньки от полного обалдения отбросит. А как же без супостата жить? Никак невозможно!
Но ситуация была аховая. Не буду вдаваться в особенности обгона на «Запоре», обусловленные его плохой приемистостью, но затормозить и спрятаться за трейлер справа я уже не успевал, влезть между его колёсами – если только ползком, а скорость за сотню. Слева – глубоченный кювет, впереди, мне казалось, что в метре, тупая морда КАМАЗ’а. Хоть давай форсаж, ручку на себя и взлетай.
Низкий поклон инструктору, который обучал нас в школе на права. Мы думали, что он с прибабахом. Ну, на самом деле, мы ездили полностью без всяческих зеркал, я до сих пор при почти 100%-м обзоре за рулём башкой кручу. Однажды он притащил с собой несколько десятков литров какой-то коричневой жижи, вылил её на лобовое стекло и запретил включать дворники, только для себя небольшое окошечко протёр. Он добился, чтобы мы поездили на различных грузовиках, от коротких кургузых ЗиЛ’ов до тяжёлых КрАЗ’ов, в том числе и с прицепами. Довелось мне и «гармонь» поводить. До сих пор диву даюсь, как ей профессионалы управляют, там же часть дверей для пассажиров вообще не видна в час пик! Но это лирика.
Чем-то, наверное, левой пяткой… нет, правой, - или всё же левой? - я заметил слева что-то вроде съезда с шоссе, и попытался нырнуть туда. Судьба опять изрядно потрудилась. Сразу мы не перевернулись, а чуть ниже начиналась скользкая, как мыло, мокрая глина, на которой «Запор» исполнил несколько замысловатых па, совершив с пяток оборотов вокруг вертикальной оси. После этого я окончательно убедился, что в космонавты не гожусь. «Запор» остановился, соскользнув на траву сбоку и аккуратненько носом к шоссе.
Трейлер и КАМАЗ снизили скорость, убедились, что с нами всё в порядке и отправились дальше.
Самое удивительное, что двигатель не заглох. Хотя… может это и естественно, всё-таки на «Запоре» стоит V-образный переделанный авиационный двигатель Walter Minor W60, если правильно помню. А для авиационных двигателей совсем другие требования по надёжности.
Я медленно-медленно выполз на шоссе, прижался на правой обочине, вышел из машины, обошёл её и открыл дверь:
- Выметайтесь!!!
Вадим и Марина безропотно выбрались наружу. Оставив им их чемодан, я уехал. За ближайший поворот, метрах в шестистах впереди. Вышел и жадно выкурил пару беломорин. Тогда я курил «Беломор», а не современные пустые дымогенераторы.
Минут через двадцать развернулся и медленно поехал назад. Сидят голуби на чемодане, пригорюнившись. Да и понятно, как не пригорюниться, когда все проезжающие автомобили шарахались на противоположную сторону, едва завидев в надвигающихся сумерках голосующую парочку. Вы представьте: до ближайшего населённого пункта километров шестьдесят, а тут не то привидение, не то ещё что, в грязном до последней стадии белом платье до пят, а рядом с привидением просто вампир, отправившийся на ночную охоту. И чемодан! Есть от чего свихнуться.
Я проехал мимо, они даже головы не подняли, развернулся, неслышно накатил сзади и вышел.
Их радости не было предела!
До дому мы добрались без эксцессов.
Осталось добавить немного. Они поженились, на свадьбе я не был, да меня и не приглашали. Это нормально. У них растут двое детей: мальчик и девочка. Вадим по-прежнему неразговорчив. На зимней рыбалке ходит в одиночку. Фуфляков на его лице не примечаю, значит, не дерутся. Про ту историю он мне не напоминает, да и я тоже. Зачем? Лишь одно изменилось. Когда Вадим находит рыбу, он внимательно осматривается вокруг и, если я нахожусь не очень далеко, он не ленится и идёт ко мне. С минуту с великим изумлением на грани потрясения рассматривает мой жалкий улов и решительно забирает меня к себе на клёвое место.

Всем большое спасибо.

Большое спасибо !
Интересно, живо, стиль присутствует.
Можно издаваться.

_________________
Чтение этого поста не рекомендуется лицам с IQ меньше 115 единиц

Усвага,
+1
Пиши ещёещёещё!

_________________
Если тебе трудно - значит, ты идешь в правильном направлении...

Что-то на форуме как-то стало, как мне кажется, несколько скучновато. Расскажу-ка и я скучную историю на сей раз короткую, не смешную и дурацкую.

"Как мы с каким-то там секретарём комсомола двигали перестройку."

Это произошло в июне 90-го года. Социалистический монстр подыхал, но ещё совершал конвульсивные идиотские движения. Пришла разнарядка на помощь славным труженикам села. До этого все подобные мероприятия мне удавалось успешно манкировать, но на сей раз за мной пришли. Ничего не поделаешь, собрал вещички в рюкзак и вместе со всеми отправился в Лодейнопольский район. Вот в какое село – совершенно не помню.
Поселили нас в очень приличном лагере, оставшемся, наверное, от какого-то стройотряда. Одно было плохо – жили мы в отличных, но бетонных, а потому сырых и зябких, бараках. Кормили нас просто замечательно, что для тех времён было необычным. Мы косили ручными косами траву для коров по обочинам шоссе! Это надо же до такого додуматься, кормить коров травой, насквозь пропитанной всякой гадостью! Было нас человек 200, и к нам в качестве идеологической помощи был придан какой-то там комсомольский секретарь. Он исправно выходил вместе со всеми на косьбу и ПАХАЛ. Без слёз на него было нельзя смотреть.
У нас быстро образовалась тёплая мужская компания, которая по вечерам играла в бридж с заменой пар, или гоняли пятиминутки в шахматы по правилам самогона на вылет. Ну как же без него? Водки в магазинах не было, ну, а у бабы Дуни самогонка – всегда. Отвратительная, надо сказать, и не крепкая, градусов 45, не более. Ну, что есть. Правила самогона – это съел пешку – выпил 10 граммов, лёгкую фигуру – 15, тяжёлую – 20, ферзя – 25, ну а выиграл – можно и 50 треснуть. И выпить, и закусить только за счёт своего времени, это нивелировало разницу в классе.
Эта идиллия продолжалась для меня две недели. После ужина секретарь непременно докладывал всем нам, как мы плохо работаем, что надо засучить рукава, партия для нас ничего не жалеет, ну и так далее. Так и не понимаю, что дёрнуло меня однажды сказать после его пламенной речи, что я думаю о партии, об этой идиотской работе и о речах этого секретаря?! Может то, что слева во внутреннем кармане штормовки грелась бутылка 0,7 самогонки? Воцарилась гробовая тишина – тогда ещё не привыкли, что уже можно иногда говорить то, что думаешь. Секретарь заалела как маковый цвет и стала чудо, как хороша!
Да! Ёлки! Забыл сказать, что секретарём была стройная тоненькая высокая девушка лет 23-25, удивительно красивая, натуральная платиновая блондинка с пушистыми милыми растрёпанными волосами, огромными зелёными глазищами в обрамлении бархатных ресниц, и до щемящей томительно нежной боли в сердце женственная. Почти вся мужская часть нашего отряда пыталась ухлёстывать за ней с абсолютно нулевым результатом. Кроме нашей спаянной компании, мы не ухлёстывали, отдавали предпочтение бриджу, шахматам и самогонке.
Она гневно испепелила меня взглядом, но сдержалась и только сказала:
– С вами я потом поговорю.
Ну, потом, так потом, а впереди приятный вечер в хорошей мужской компании. Как же, размечтался! Она поджидала меня на выходе из столовой и сразу, как только я появился, начала:
– Да как вам не стыдно! Партия….
Ну и так далее. На её беду или к её счастью, не знаю, я как раз сравнительно недавно закончил разбираться с марксизмом-ленинизмом-коммунизмом как явлением в целом, ещё почти всё помнил, и возразил по существу. Она завелась и тоже начала сыпать цитатами. Она искренне верила в это!!! Продолжая наш диспут, мы, не спеша, вышли на берег небольшой речки и уселись на траву. Комары совсем озверели. И тут я вспомнил: продукт пропадает! Достал бутылку и спросил:
– Сударыня, не хотите отведать?
– А что это?
– Pervatch, правда, довольно гнусный.
Она скривилась. А я смотрю, у неё в глазах пляшут бесенята. И тут до меня дошло, она же всегда была правильной, отличницей, поднимала руку первой, всегда делала то, что надо, чему учат! И ей всегда нестерпимо хотелось что-нибудь сделать не то, что правильно, а то, что хочется. В общем, объяснил ей, как правильно вздохнут-выдохнуть, как занюхать хлебом, как и когда закусить, и она махнула самогонки из горла. По-братски-сестрински мы под разговоры уговорили бутылку. Мне-то эта доза была тогда, что слону дробина, а её, конечно, изрядно с непривычки развезло. Но всё обошлось без эксцессов. И оставшиеся две недели в колхозе все вечера мы провели в непрерывных дискуссиях под самогоночку.
Народ натурально психел! Сидят на бережку, голубки, а подойдёшь, да послушаешь, сплошные канты, гегели, юмы, ленины, марксы! Лучше б матерились! Ну, не тем занимаются, не тем! Я иногда предельно туп. Так до сих пор и не знаю, может и стоило, там, трали-вали всякие или шуры-муры. Но прямой, как палка. Да и девочка оказалась просто удивительно светлой и чистой: она на самом деле во всё это верила, и вспыльчивой и упрямой вне всяческих пределов. Однажды, уже в конце очередной вечерней дискуссии, она, не найдя достойных словесных аргументов, пошарила в траве и нашла другой, весьма увесистый, которым и огрела меня по башке – я так и повалился столбиком. Вы думаете, она заломила руки и запричитала: что я наделала?! Милый, я не хотела тебя убить! Фига с два! Встала, хладнокровно покачиваясь, прикрывая один глаз ладошкой, что убрать двоение в глазах, спустилась к воде, нашла какую-то ржавую посудину, зачерпнула воды с тиной, улитками, головастиками и новорожденными лягушатами, и окатила меня ей. Я этих лягушат потом долго на себе вылавливал.
Как-то раз с полудня зарядил дождь, и мы после ужина не смогли отправиться на излюбленное место. Короче, залезли на колхозный сеновал с остатками прошлогоднего сена, и продолжили уже там. Она в тот раз тоже прихватила пол-литра самогонки, так что дискуссия затянулась, мы на сеновале так и задрыхли. На утро на нас страшно было смотреть – у меня рожа небритая, отёкшая, у неё фиолетовые круги вокруг глаз и она ищет, где бы присесть, а ещё лучше прилечь. И все в сене! Народ вздохнул с облегчением: вот это правильно, ну наконец-то!
Это хорошо, что не могло продолжаться более двух недель, а то спились бы и свихнулись заодно. Мне уже кошмары начали сниться. Сидят за дощатым деревенским столом Кант, Маркс и Плеханов и неспешно обсуждают под коньячок с гносеологической точки зрения онтологическую возможность имманентно закусывать дрянной pervatch ананасом с грядки. Тут припёрся Лев Давидович и, как всегда, всё опошлил.

Нас усадили в автобусы и отвезли к родным пенатам.

Больше я её не видел. В сентябре по институту прошёл глухой слух о жутком скандале в комитете комсомола – какая-то из молодых подающих надежды членов комитета не просто положила комсомольский билет на стол, но вызывающе разорвала его в клочья.
В августе 91-го я был в лесу, потому о путче узнал задним числом. Изучая газеты, видел фотографию, на которой в Москве перед БМП стоит стройная высокая девушка в белом платьице. Качество было неважное, но определённое сходство с той девушкой имелось. Дошли слухи, что она некоторое время работала в администрации города, но ушла оттуда в бизнес. Скорее всего, и из бизнеса она тоже ушла: там, где власть или бизнес, обязательно грязь, а это, при её искренности и чистоте, не для неё. Дальнейшая её судьба мне неизвестна. Очень надеюсь, что она нашла своего мужчину, растит детей и счастлива.

Чего только в жизни не бывает… Лера! Если ты случайно прочтёшь это, отзовись! У меня до сих пор на макушке, по которой ты треснула меня тем поленом, шишка.

Всем большое спасибо.

P.S. Эта история тоже из разряда реальных баек.

Иван Дурак, обещанная история про полёт на Ан-24. Там, собственно, рассказывать особенно нечего. Я без больших подробностей.

Как-то упоминал, что по уши влюблён в Таллин. Было мне тогда то ли 18 лет, то ли 19, уже не помню. Делал так, подкоплю деньжат за счёт завтраков и на один день смотаюсь в Таллин на первом автобусе, полдня поброжу по городу и на предпоследнем – домой. На последнем на метро не успевал.
Где-то в конце октября, нагулявшись, зашёл в кафе, которых всегда было много в Таллине, перекусить перед дорогой. Народу оказалось неожиданно много, и место нашлось рядом с двумя военными в форме ВВС. Один – майор, мужик среднего роста, но здоровенный! – у него бицепс был, как у меня ляжка. Второй – невысокий тщедушный старлей, или лейтенант, уже не помню. Я пристроился рядом. Ем. А они едят и стопку за стопкой кидают и кидают водку. Я же пацаном был, засмотрелся. Старлей предложил и мне, но я, сославшись на предстоящую длительную поездку, отказался. Тогда старлей спросил:
– Товарищ майор, может, довезём земляка?
Майор оценивающе осмотрел меня и благосклонно кивнул.
На улице их ожидал "Москвич" с шофёром. Старлей сразу отключился и прилёг на меня. Ехали около часа, где этот аэродром – так и не имею понятия. Перед КПП майор, сидевший впереди, обернулся, за шкирку приподнял старлея, уложил меня ему на колени, а старлеем прикрыл меня. Было уже темно, КПП проехали без проблем и выехали прямо на ВПП. Майор, вышел, принял рапорт, переговорил с кем-то, затем по его разрешению вышел я, мы выгрузили старлея и минут 10 затаскивали его в Ан-24.
В самолёте погрузили старлея на какую-то лавочку за пилотской кабиной. И тут до майора, видимо, дошло. Он изумлённо и негодующе выдохнул:
– Так кого же я буду обучать ночному полёту?!
Потом внимательно посмотрел на меня и твёрдо сказал:
– Тебя!
Ну, пацаном был, сейчас, наверное, как в том анекдоте, "я бы здесь вообще не поехал" (с), а тогда сердечко ёкнуло.
Сидел я, естественно, правым. Иван Дурак, не было у меня никаких мыслей о том, чтобы не сойти с ВПП при взлёте, чтобы не влететь во флаттер передней стойки, тогда на Ан-24 это случалось, чтобы не чиркнуть ХБ по полосе при отрыве, чтобы не свалиться в крен. Это всё узнал значительно позднее. Тогда я вообще впервые в жизни летел на самолёте.
Вырулил на старт майор сам, а потом объяснил очень образно, что мне нужно сделать при взлёте. Почти без мата объяснил, но так образно, что, хотя, тогда об этом ещё имел весьма смутные понятия, всё равно понял, но здесь пересказать не могу: нежно, как... , например. Конечно, он жёстко контролировал меня, но очень немножко в полёте "рулил" и сам. Тогда я понял выражение лётчиков, что перед отрывом самолёт "вспухает", это не объяснить, если не сидеть за штурвалом. Во время полёта для меня существовали только 3 прибора: авиагоризонт, радиокомпас и альтиметр. Я почувствовал, что такое пилотировать, как прекрасно, когда машина в воздухе слушается тебя, ощутил, хотя Ан-24 и средний самолёт, его инерционность. Никаких глюков, которые описывают лётчики при ночных полётах, у меня не было. Мне не с чем было сравнивать, у меня были только 3 прибора перед глазами, изредка справа по борту вдалеке – одиночные огни и, так как летели над морем, чёрная вода на чёрном фоне. Тоже впечатляет. Все довороты по курсу во время полёта производил майор. Заходили на Левашовский аэродром, тогда это был аэродром ДОСААФ, по большой дуге над Карельским перешейком – посадка производилась по направлению к морю, а над городом полёты были запрещены. Естественно, эти маневры я уже не делал, более того, по приказу майора сунул руки себе за спину.
На аэродроме сели в УАЗик, старлей немножко прочухался, и через полчаса я был дома.
Больше я этих людей никогда в жизни не встречал.
Но кабина в АН-24 тесная, я башкой, когда вошёл, о потолок треснулся, - у меня уже давно на темени костная мозоль - и кресло для меня коротко, неудобно. Говорят в туполевых просторнее, но не знаю, не довелось.

Очень жаль, многое уже забылось, многое вспоминается как сквозь туманную дымку. И, главное, никак не воспроизвести то чувство ошеломительного восторга, когда почувствовал полёт.

Военные на Ан-24? Пассажирский, раскрашен под Аэрофлот? Или все же грузовик Ан-26?