КАК Я СТАЛ СЕКТАНТОМ (часть 4)(лирическое отступление)
Сам я житель городской, хотя не местный не Питерский, а из понаехавших. Но вот женился на девушке, понаехавшей из деревни. Мы познакомились на работе и жили в одном общежитии.
Случилось это во второй половине 80-х годов прошлого века. Впереди была, как тогда пел Лев Лещенко, «у жизни только даль, полная надежд людских дорога». Ещё тогда звучала повсюду популярная песенка; «Птица счастья завтрашнего дня, выбери меня, выбери меня!»
Я сам схватил свою жар-птицу удачи дважды. Во-первых, сделал предложение о свадьбе ещё до того, как узнал, что в следующем году стану папой (то есть женился по любви и своей воле, а не по «залёту», как иногда бывает). Во-вторых, отец невесты по профессии оказался, как и мой родной папа – электриком.
То, что мы с женой дети электриков, так мощно нас сблизило, что мы до сих пор вместе.
С родителями супруги я познакомился только на свадьбе, которая состоялась 2 февраля 1986 года. Я тогда ещё не слышал, что в некоторых странах в этот день отмечают день сурка и фильм с одноимённым названием в то время ещё не шёл в кинотеатрах, поэтому такого понятия как «День сурка» не было.
В нашей стране 2 февраля отмечают «День разгрома фашистов под Сталинградом», поэтому символично, что я ожидал от семейной жизни разгрома вражеской армии своих бытовых проблем, что конечно же и случилось. Но жизнь семейная мне очень напоминает день сурка.
Только речь не об этом. Возвращаюсь к жизни родителей супруги.
Перед небольшим свадебным путешествием в столицу Украины – Киев, с посещением Киево-Печерской лавры, мы с женой заехали в гости на её родину – в деревню при местном леспромхозе, что в Костромской области.
На дворе стоял морозный февраль. Домик, в котором проживали тесть с тёщей, обогревался большой русской печкой. Красота и экзотика! С дороги мне хотелось поскорей принять душ или ванну, или хотя бы сходить в баньку, и я спросил, где они моются?
Мне ответили, что в деревне есть общая баня, но там сегодня женский день, а мужской был вчера, поэтому придётся ждать неделю. Или мыться, где моются они сами, то есть – в печке.
Как в печке? – я оторопело посмотрел на весьма некрупное кирпичное сооружение посреди дома. Там же совсем нет места!
Да вот так, – отвечают со смехом, – отодвигаем заслонку, выгребаем угли, раздеваемся и в печь. Воду с веником и мочалку с мылом подаёт, кто остался с наружи. Потом, помывшись, вылезаем и обмываемся на крыльце водой из ведра.
Прифигевший от услышанного, я подумал: да как там можно разместиться? Да чтоб я полез в печь – не, ни за что! Я что, Иван-дурак, которого баба-Яга на лопату сажает, да в печь запихивает?
Но ближе к вечеру моё мнение поменялось. Вначале в печку тёща слазила помыться, потом тесть. Куда мне было деваться? Я же не трус, чтоб печи пугаться – полез. Жена пришла мне помогать, а тесть с тёщей удалились смотреть телевизор.
Раздевшись, я направился вглубь печи, как кенгурёнок пробирается вглубь мамкиного кармана или как кот в дорожный баул – неловко, нехотя и с опаской.
Это было то ещё испытание – залезть и вылезть, не испачкавшись в саже, осевшей на входе в дымовую трубу.
Я пытался представить себе, как это выглядит со стороны: голый худой мужик продвигается ползком на локтях внутрь печи, как сосиска в тесто и в шкаф духовки. Правда, себя я убеждал, что так космонавт возвращается вглубь своей, летящей над землёй, станции.
Залез с трудом и, почти вдвое сложившись, встал на карачки. Потом кое-как развернулся лицом к выходу – к свету в конце туннеля. А молодая жена уже продвигает ко мне тазик воды с веником и мочалку с мылом. «А веник мне зачем? – говорю, – здесь же не повернуться!» «На кирпичную кладку брызгай – для пару!»
Так себя, наверное, чувствует, сложенная пополам, денежная купюра в кошельке или свёрнутый матрас – в бельевом шкафу.
Стоило мне брызнуть немного воды с веника на кирпичи, сразу всё превратилось в жуткую парилку. Кошмар – это же сущий ад!
Короче, кое-как помылся и начал вылезать наружу, словно язык из пасти сыто-пьяного Змея-Горыныча. Началась завершающая стадия испытания: залезть и вылезть из печи, не испачкавшись в саже. (Господа, делайте ставки! Кто поставил на сажу, мысленно получите выигрыш).
Выскочив нагишом на улицу, на крыльцо в ночную темень, освещаемую лунным серпом и мерцанием звёзд, я поскорей облился водой. Едва смыв мыльную плёнку, вбежал обратно в дом. И только когда в веранде вытирался, заметил сажу на плечах и тщательно её стёр полотенцем.
Вот так я смыл с себя и очистился от городского снобизма. Впечатления на всю жизнь. Зато спал я в эту ночь, как младенец!
Удивительно, как давно, словно бы в прошлой жизни, всё это произошло! Тогда наивно казалось, что и сказочный коммунизм не за горами. А социалистический строй воспринимался, как незыблемая твердыня.
Но промелькнуло всего каких-то пять лет и всё перевернулось на сто восемьдесят градусов. Для меня смерть нашего с женой новорожденного младенца была предвестником чёрной полосы в жизни.
Хотя распад Советского Союза не казался чем-то ужасным. Мы пребывали в слепой уверенности, что всё так и останется, как прежде, только Украина и Таджикистан, как и все другие бывшие союзные республики, станут заграницей.
Человек порой не чувствует беду, пока она его не шандарахнет основательно.
Когда в девяносто четвёртом умерла долго перед тем болевшая мама, я вдруг остро ощутил, что жена не может хоть как-то её заменить. Хотя некоторые психологи утверждают обратное.
После девяти лет семейной жизни супружество стало тяготить обыденной рутиной. В стране творилось что-то невообразимое и семья казалась не тихим пристанищем, а застойной заводью. В глубинах души царил ветер перемен – хотелось внутренних изменений, новых переживаний.
И ещё – на дне сердца скопилась обида на противоречия семейной жизни. А она стала походить на грустный анекдот, в котором жена мужу говорит:
- Меня не удивляет, что ты всё время говоришь глупость – это естественно. Удивляет меня то, что потом ты всегда бываешь прав!
Жена как раз в тот период отдыхала с детьми в деревне у мамы с папой. А я был предоставлен самому себе. Как не воспользоваться удобным случаем для путешествия в глубины душевно-духовных приключений?
Конечно, мормоны утверждали несусветное – мол, американские индейцы произошли от колена израилева. Дескать, они по воле Божьей, подобно Ною, построили большое судёнышко, на котором и переправились через океан.
Когда я представил, что индейцы – это древние евреи, я увидел примерно такую картину: в глубине вигвама сидит индейский вождь в чёрной широкополой шляпе, украшенной по краям орлиными перьями. Из-под шляпы по вискам вьются пейсы, украшенные индейскими цветными ленточками. Шикарная борода, как у Карла Маркса, разделена посредине на две боковые лопаты и с бантиками на концах. Зовут его Чингачгук – Изводывынутый Шлём, что значит по-русски Соломон Моисеевич.
К тому же, на чёрном же кафтане, одетом поверх белой рубахи, вышиты пёстрые индейские орнаменты, чёрные штаны, длинной чуть ниже колен, ну и на белые гольфы надеты чёрные полумокасины. Рядом на улице возле вигвама стоит тотемный столб, с вырезанными из дерева звёздами Давида и мэнорами. А вокруг костра племя хасидообразных индейцев выплясывает танец, нечто среднее между «Семь сорок» и «Хава Нагила».
Короче говоря, несмотря на этот весёлый бред в моей голове, я допустил возможным, что они говорят правду. Пути Господни неисповедимы! В общем, час крещения был назначен, и дата надвигалась неизбежно.
https://dzen.ru/media/id/60eac9eae2e85e ... 550a3c4c2c" rel="nofollow
Продолжение следует
Вход
Регистрация
Библиотека
Правила
FAQ
Поиск
