Эту часть дискуссии мы завершим рассмотрением третьего подобного случая правки. Как и 1 Тим 3:16, она связана с текстом, который переписчик изменил, чтобы недвусмысленно указать: Иисуса следует воспринимать как Бога. Этот отрывок содержится в Евангелии от Иоанна, которое в большей мере, чем другие евангелия, вошло в Новый Завет с уже имеющимся указанием на Божественную природу Иисуса (см., например, Ин 8:58; 10:30; 20:28).

Это отождествление особо примечательным способом осуществлено в отрывке, оригинал которого вызвал бурные споры. Первые восемнадцать стихов Евангелия от Иоанна иногда называют прологом. Именно здесь Иоанн упоминает о «Слове Божием», которое было «в начале у Бога» и «было Бог» (стихи 1–3). Этим Словом Бог создал все сущее. Более того, это Божественный способ поддержания связи с миром; с помощью Слова Бог являет себя людям. Нам объясняют, что однажды «Слово стало плотию и обитало с нами». Другими словами, собственное Слово Бога превратилось в человеческое существо (стих 14). И этим человеческим существом был «Иисус Христос» (стих 17).

Следовательно, согласно таким представлениям, Иисус Христос — «воплощение» Слова Божьего, которое было у Бога в начале, само было Богом, и «все чрез Него начало быть». Пролог заканчивается поразительными словами, известными нам в двух вариантах: «Бога не видел никто никогда; единородный Сеян (единый Бог), сущий в недре Отчем, Он явил» (стих 18).

Текстологическая проблема возникает при отождествлении этого «единородного». Как следует воспринимать его — как «единого Бога, сущего в недре Отчем», или как «единородного Сына, сущего в недре Отчем»? Надо отметить, что первое чтение содержится в самых ранних манускриптах, которые обычно считаются наилучшими и принадлежат к текстам александрийского типа. Странно другое: то, что это чтение редко встречается в манускриптах, никак не относящихся к Александрии. Могло ли это чтение быть созданным переписчиками в Александрии и популяризовано там? Если да, этим объяснилось бы содержание в подавляющем большинстве манускриптов другого чтения, в котором Иисус назван не «единым Богом», а «единородным Сыном».

Есть и другие причины полагать, что верным является это последнее чтение. Выражение «единородный Сын» (иногда его ошибочно переводят как «единственный рожденный Сын») встречается в Евангелии от Иоанна несколько раз (см. Ин 3:16, 18); но больше нигде о Христе не говорится как о «едином Боге». Более того, что могли подразумевать подобные слова о Христе? Греческое «единый» означает «единственный в своем роде», так можно назвать только то, чему нет равных. Выражение «единый Бог» должно относиться к самому Богу Отцу, в противном случае Он не будет единым. Но если оно относится к Отцу, каким образом оно может относиться к Сыну? Если принять во внимание то, что гораздо чаще в Евангелии от Иоанна встречается (и понятнее звучит) выражение «единородный Сын», по — видимому, этот текст и был первоначально записан как Ин 1:18.

Сами по себе эти представления о Христе весьма возвышенны — он «единородный Сын, сущий в недре Отчем». Он тот, кто объясняет Бога всем и каждому. Но очевидно, некоторые переписчики — скорее всего, в Александрии — остались недовольны даже этими возвышенными представлениями о Христе и подчеркнули их, изменив текст. Христос стал не просто единственным Сыном Бога, но и самим единым Богом! Следовательно, это еще одно антиадопционистское изменение, внесенное в текст протоортодоксальными переписчиками II века.

Антииудейские настроения некоторых христианских переписчиков II-III веков сыграли свою роль в распространении текстов Писания. Один из самых наглядных примеров мы видим в сцене распятия у Луки, где Иисус молится за своих мучителей: И когда пришли на место, называемое Лобное, там распяли Его и злодеев, одного по правую, а другого по левую сторону. Иисус же говорил: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк 23:33–34).

Но как оказывается, эта молитва Иисуса есть не во всех наших манускриптах: она отсутствует в самых ранних греческих источниках (папирус Р75, датированный около 200 н. э.) и некоторых других качественных рукописях IV и более поздних веков; но в то же время она есть в Синайском кодексе и множестве манускриптов, в том числе созданных во времена Средневековья.

Следовательно, возникает вопрос: действительно ли переписчик (или несколько переписчиков) исключил молитву из манускрипта, который первоначально содержал ее? Или же добавил ее в манускрипт, где она поначалу отсутствовала? По этому вопросу мнения ученых давно разошлись.

Так как молитвы нет в нескольких ранних и качественных источниках, не наблюдается недостатка в ученых, которые полагают, что в оригинальный текст она не входила. Иногда они обращаются к аргументам, основанным на внутренних признаках.

Как я уже указывал, автор Евангелия от Луки также написал Деяния апостолов, подобный отрывок можно найти в Деяниях, в повествовании о первом христианском мученике Стефане — единственном, чья казнь подробно описана в этом тексте. Так как Стефана обвинили в богохульстве, его забила камнями до смерти толпа разъяренных иудеев, и он, прежде чем испустить дух, взмолился: «Господи! не вмени им греха сего» (Деян 7:60). Некоторые богословы утверждают, что некий переписчик не захотел, чтобы Иисус выглядел менее милосердным, чем его первый мученик Стефан, и потому добавил молитву в Евангелие от Луки — чтобы и Иисус просил простить его палачей.

Этот довод логичен, но не вполне убедителен по нескольким причинам. Наиболее весома следующая: когда переписчики пытались привести тексты в соответствие друг другу, они обычно повторяли в двух отрывках одни и те же слова. Но в этом случае мы видим не одинаковые слова, а схожие молитвы. Это не похоже на «гармонизацию», типичную для переписчиков. Примечательно также то, что сам автор, Лука, в ряде случаев отступает от своего обыкновения подчеркивать сходство между Иисусом в евангелии и событиями из жизни его последователей в Деяниях: и Иисус, и его последователи крестятся, обретая дух, возвещают Благую весть, становятся из-за нее отверженными, страдают от рук влиятельных иудеев, и так далее. С последователями Иисуса в Деяниях происходит то же, что и с самим Иисусом в евангелии. Значит, неудивительно — скорее, этого следовало ожидать — что один из последователей Иисуса, казненный, подобно ему, разъяренными властями, молит Бога простить его палачей.

Есть и другие причины подозревать, что молитва Иисуса о прощении входила в оригинал Лк 23. Например, повсюду в тексте Луки и Деяний подчеркивается: несмотря на невиновность Иисуса (и его последователей), поднявшиеся против него люди сделали это в результате невежества. Как говорит Петр в Деян 3, «я знаю, что вы сделали это по неведению» (стих 17), а Павел в Деян 17 упоминает «времена неведения» (стих 30). Та же мысль проходит через молитву Иисуса — «не знают они, что делают». Следовательно, Лк 23:34 выглядит фрагментом оригинального текста Луки.

Но зачем переписчику (или нескольким переписчикам) могло понадобиться опускать его? Именно здесь решающую роль играют представления об историческом контексте, в котором работали переписчики. Современные читатели могут задаться вопросом, о ком молит Иисус. О римлянах, казнивших его по неведению? Об иудеях, по вине которых он был предан в руки римлян?

Но как бы мы ни ответили на этот вопрос в попытке истолковать данный фрагмент сегодня, ясно, как его толковала ранняя церковь. Почти во всех случаях, когда эта молитва рассматривается в трудах отцов церкви, совершенно ясно, что ее считают вознесенной не за римлян, а за иудеев. Иисус просил Бога простить народ иудейский (или тех, кто возглавлял его), виновный в его смерти. Теперь становится ясно, почему некоторые переписчики стремились пропустить этот стих. Иисус молит о прощении иудеев? Как такое возможно?

Для ранних христиан этот стих, если рассматривать его в таком ракурсе, представлял сразу два затруднения. Во — первых, рассуждали они, зачем Иисусу понадобилось молить о прощении непокорного народа, который по своей воле отверг самого Бога? Для многих христиан это было уму непостижимо. Еще красноречивее выглядит тот факт, что ко II веку многие христиане придерживались следующего убеждения: Бог не простил иудеев — как уже упоминалось ранее, христиане верили, что он повелел разрушить Иерусалим в наказание за убийство иудеями Иисуса. Как писал Ориген, «тот город, в котором Иисус перенес все эти страдания, и нужно было разрушить до основания, весь же иудейский народ лишить его местожительства и рассеять» (Против Целбса, 4, 22).

Иудеи прекрасно понимали, что делают, и Бог явно не простил их. Исходя из этого, было бессмысленно просить за них прощения, поскольку просьба не могла исполниться. В таком случае как же поступили переписчики с текстом, в котором Иисус молит: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают»? Они справились с затруднением просто — исключили из текста весь фрагмент, чтобы Иисус не просил кого-либо простить.

Любопытная иллюстрация к вопросу умышленного изменения текста содержится в одной из наиболее качественных рукописей — Ватиканском кодексе (названном так потому, что его обнаружили в библиотеке Ватикана), созданном в IV веке.

В начале Послания к Евреям есть фрагмент, который в большинстве рукописных версий Послания гласит: «Сей [Христос]… держа [греч. PHERON] все словом силы Своей» (Евр 1:3). Но переписчик Ватиканского кодекса представил читателям несколько иной текст — с помощью греческого глагола, сходного по звучанию, в итоге отрывок стал читаться: «Сей… являя [греч. PHANERON] все словом силы Своей».

Спустя несколько столетий другой переписчик наткнулся на этот отрывок и решил заменить непривычное слово «являя» более распространенным «держа» — стер одно, вписал другое. А затем, спустя еще несколько веков, третий переписчик читал рукопись и заметил правку своего предшественника; в свою очередь, этот третий стер «держа» и вернул на место «являя». И вдобавок высказал все, что думал о предыдущем, втором писце — написал на полях: «Болван и мошенник! Оставь все как было, не искажай текст!»

Копию этой страницы я вставил в рамку и повесил над письменным столом как постоянное напоминание о писцах, склонных бесконечно менять тексты, над которыми они трудились.

Как мы видим, здесь изменено всего одно слово: почему же ему придается такое значение? Потому, что единственный способ понять, что хотел сказать автор — выяснить, какими были его изначальные слова, все до единого. (Вспомните, сколько проповедей может быть посвящено одному — единственному слову: а если на самом деле автор его не писал?) Утверждать, что Христос являет все сущее силой своего слова и что он удерживает своим словом вселенную — не одно и то же!

Так Вы точно не с детсада?...и про Локки любите смотреть киношки,да?

Мелочь ты пустая и бесполезная