Мы призваны в общение

Аверинцев Сергей Сергеевич

Верен Бог, Которым вы призваны в общение
Сына Его Иисуса Христа, Бога нашего.
I Кор. 1, 9.
...о том, что мы видели и слышали, возвещаем вам, чтобы и вы имели общение с нами:
а наше общение — с Отцем и Сыном Его, Иисусом Христом.
I Ин. 1, 3.
Самое первое правило, касающееся общения с Богом, правило, которое должен знать каждый: в этом делании нет места воображению. Как сказала замечательная религиозно-философская писательница нашего столетия Симона Вейль, воображение перекрывает именно те каналы, по которым только и может дойти до нас реальная, действенная благодать. Традиционный язык аскетики именует духовный самообман «прелестью» (тот же корень, что в слове «лесть»). Если грех, вина, суета препятствуют общению с Богом, то «прелесть» подменяет его собой, исключая самую его возможность. С Богом можно встретиться везде — даже в аду, как сказано псалмопевцем: «сойду ли в преисподнюю — и там Ты» (пс. 138, 8); христианская традиция говорит о сошествии Христа в ад... Есть только один род места, где встреча с Богом невозможна по определению: это место воображаемое. Там можно встретить только отдельный призрак Бога — и да оградит Ангел-Хранитель каждого из нас от такой встречи! Есть только один персонаж, через которого немыслимо быть пророчеству: это лже-пророк. Дух дышит, где хочет, и Валаамова ослица пророчествовала; но лжепророк выдумал себя как пророка, себя, которого на деле просто нет — как же Богу разговаривать с тем, кого нет? Ни одна самомалейшая реальная тайна не раскроется сердцу, утешающемуся тайнами мнимыми. Почему отпетым грешникам, по смыслу стольких евангельских текстов, легче встретиться с Богом, чем фарисею? Потому, и только потому, что они не обманывают себя относительно состояния своего «я»; а фарисей принимает за свое «я» некую внешнюю личину. Он, в самом буквальном смысле, как сказал бы ребенок, «воображает о себе».
Еще не все пропало, пока в стене, замкнувшей нашу «самость», есть окно. Через которое можно видеть сущее — то, что реально, ибо не подвластно нашему своеволию. Вещи, каковы они суть. Ближний, каков он есть. И во всем, бесконечно отличный от всего — лик Бога. Его взгляд через окно. Чем больше мы ограничили наше себялюбие, тем шире окно. Но вот когда мы впадаем в состояние «прелести», мы закрываем окно — зеркалом. Перед зеркалом наше «я» может принимать позы, самые что ни на есть благочестивые, благообразные и благолепные. Оно может вперять в гладь зеркала, пока в нем не замаячат фантомы нашего подсознания, миражи нашей внутренней пустыни. Это — самая безнадежная ситуация. Для любого общения и для общения с Богом как самого глубокого из общений, эгоизм и эгоценризм равно губительны; а возможно, эгоцентризм даже злокачественнее грубого эгоизма. Эгоизм — явное, постыдное торжество самого низменного в человеке; а эгоцентризм, переориентируя на иллюзию весь внутренний состав человека, способен превратить в ложь и возвышенное в нем. Находящийся в «прелести» эгоцентрик может весь замирать от восторга перед собственной готовностью на жертву ради Бога и ближнего. Но его необходимое условие при этом — чтобы и ближний, и Бог были его фантазиями, проекциями вовне его собственной психики. Ни реального ближнего, ни реальности Бога эгоцентрик не примет. От всего действительного он надежно укрыт своим зеркалом, занявшим место окна.
Основа общения — уважение к свободе личного бытия того, с кем мы общаемся. Злая воля «самости» стремится поработить ближнего, поглотить его личность. Она посягает и на верховную свободу Бога. Это странно и страшно, однако довольно обычно: человек, казалось бы, искренне верующий, спешит безапелляционно решать за Бога, подсказывать ему свои приговоры, выражает собственную волю как Его волю. Даже праведнику не всегда легко смириться с тем, что Бог — свободен. Библейская книга пророка Ионы повествует об огорчении, о раздражении человека, возроптавшего на Бога за то, что Бог в суверенном акте помилования отменяет собственный приговор, дает духу Своей любви восторжествовать над буквой Своего слова. Абстрактное «Высшее Существо», любезное философам «Божественное Начало» ни за что так не поступило бы. А вот Бог Живой — поступает. «Мне ли не пожалеть Ниневию, города великого, в котором более ста двадцати тысяч человек, не умеющих отличить правой руки от левой, и множество скота?» — вот Его ответ негодующему пророку. Особенно поразительно упоминание домашних животных: подумать только, теплое дыхание скота — реальность, ради которой Судия берет слово назад и переменяет предначертанную судьбу обреченного города. Он свободен — пожалеть. Пока мы, с верой или скепсисом, понимаем это более или менее сентиментально, может показаться, будто проблем для верующего здесь нет; не утешительнее ли, в самом деле, иметь Бога, Который способен помиловать, нежели немилостивого? Разве что для скептика такая перспектива особенно недостоверна как раз в силу своей утешительности — человеку свойственно, скажет он, принимать желаемое за действительное; даже его скептицизма едва ли хватит на то, чтобы усомниться, действительно ли желаемо желаемое. Но дело не так просто. Пока речь идет о том, чтобы пожалели нас, простили и помиловали нас — нам это нравится. (Господи, в наших городах миллионы людей не умеют отличить правой руки от левой — смилуйся над нами!) Проблемы возникают, когда предмет вольной, а поэтому поистине неисповедимой милости Божией — не мы, а некто иной. Этот иной может быть злым обидчиком. Пожалуй, мы особенно уверенны в нашем праве требовать от Бога неумолимости в тех случаях, когда обида — не личная, а национальная, всенародная. Во время войны у одного очень уважаемого иерарха вырвалось заверение, что немцев Бог не любит и любить не может. Не так ли пророк Иона пытался возбранить Богу любить ниневитян — злейших врагов его народа? Но ему пришлось простонать: «Потому я и побежал в Фарсис, ибо знал, что Ты — Бог благий и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый и сожалеешь о бедствии». Бог жалеющий. Бог живой.
Свободу Бога не всегда легко принять и тогда, когда Он милует тех, кто нам вовсе не враги. Вспомним евангельскую притчу о блудном сыне. Старший брат, наверное, очень удивился бы, если бы мы спросили, считает ли он младшего своим врагом. Но он настолько уязвлен щедростью прощения, которое отец излил на младшего, что ему не хочется входить в отцовский дом и делить общее веселье. Как же, он жизнь свою положил на то, чтобы заслужить, заработать свои сыновние права в доме. И этого засуженного, заработанного, причитающегося права у него никто не отнимает; от отца еще раз подтверждено: «сын мой! Ты всегда со мною, и все мое — твое» (Лк. 15, 31). Но младший, который ничего не выслужил себе, кроме срама, — ну, пусть бы еще отец его простил на каких-то условиях; но зачем, зачем это прощение — такое праздничное, пиршественное, безгранично-щедрое? Что бы ни было, благонравный исполнитель отцовских приказов хотел бы удержать чувство превосходства над кающимся беспутником, которое соответствует понятию «справедливости». (То же понятие — у других персонажей евангельских притчей, например, у фарисея, благодарящего Бога за то, что он, фарисей, не таков, как прочие, грешные люди, или у работников, сполна получивших договорную плату, но обиженных тем, что их товарищи, нанятые попозже и работавшие поменьше, из чистой милости получили столько же). Всем этим «правильным» людям хотелось бы, чтобы Бог миловал не чересчур великодушно, а в меру, не «переборщив». Это значит, что в тайне своей души, быть может, не вполне понимая, что делает, каждый из них навязывает Богу свою собственную меру. И каждому из них Бог отвечает: «разве Я не властен в своем делать, что хочу? Или глаз твой завистлив оттого, что Я добр» (Мф. 20, 15). И еще: «не ваши пути — пути Мои» (Ис. 55, 8).
Есть люди, которым легче телом и душою повергаться перед Богом во прах, простираться ниц перед Его беспредельным и запредельным величеством, чем каждый миг воздавать Ему самое простое уважение, такое, какое мы обязаны воздавать даже ближнему, даже равному, тем более — старшему. Простая наука, которой хорошие родители учат детей. Дослушивать, не перебивая. Притихнуть, чтобы как следует расслышать. Не стараться непременно оставить себе в разговоре последнее слово. Не «вклиниваться» в речь Собеседника, не подсказывать Ему. Без этих элементарных правил общение вовсе невозможно; тем более — общение с Богом.
У самых истоков библейской традиции — запрет: не сотвори себе кумира. Кумир здесь — не просто произведение языческой религиозной пластики, божок из дерева, камня или металла. Кумир — это материализация кощунственной идеи о божестве, которым можно манипулировать. Будучи сотворен руками человеческими, кумир остается во власти этих рук, как магическое орудие, при помощи которого община может расширить свою власть над миром зримым и незримым. Кумир — так сказать, нужная вещь. Выбор между ним и Богом Живым Библии — это выбор между манипуляцией и общением. Самый решающий выбор, который мы вновь и вновь совершаем в нашей жизни.

Предлагаю для обсуждения статью об общении. Мне очень понравилась!

Чем больше мы ограничили наше себялюбие, тем шире окно. Но вот когда мы впадаем в состояние «прелести», мы закрываем окно — зеркалом. Перед зеркалом наше «я» может принимать позы, самые что ни на есть благочестивые, благообразные и благолепные.

Кумир — это материализация кощунственной идеи о божестве, которым можно манипулировать. Будучи сотворен руками человеческими, кумир остается во власти этих рук, как магическое орудие, при помощи которого община может расширить свою власть над миром зримым и незримым. Кумир — так сказать, нужная вещь. Выбор между ним и Богом Живым Библии — это выбор между манипуляцией и общением. Самый решающий выбор, который мы вновь и вновь совершаем в нашей жизни.

Нужно сказать однозначно: воля Божия — это единственный окончательный критерий добра и зла в этом мире. Заповеди Божии не являются абсолютом, заповеди Божии в определенном смысле статистичны. Так, в подавляющем большинстве случаев, в миллионах, миллиардах случаев против одного, убивать с точки зрения христианства недопустимо, но это не значит, что никогда нельзя убивать. Мы знаем, что наши святые вожди, благоверные князья Александр Невский и Дмитрий Донской, стяжали Царство Небесное, несмотря на то, что мечи их обагрены кровью многих врагов веры и Отечества. Если бы они механически придерживались буквы Закона, Русь до сих пор была бы улусом Чингисхановой или Батыевой империи, и православие на нашей земле скорее всего было бы уничтожено. Известно также, что Преподобный Сергий Радонежский благословил Куликовскую битву и даже послал в войско двух схимонахов.

Это самые яркие и очевидные примеры, но можно практически о любой заповеди Божией сказать, что бывают случаи, когда есть воля Божия на то, чтобы именно в этой конкретной ситуации эту заповедь нарушить. Вот заповедь: «Не лжесвидетельствуй», то есть — не лги. Ложь — это опасный грех именно потому, что он как-то мало заметен и мало ощутим, особенно в форме лукавства: о чем-то умолчать, что-то исказить, чтобы или себе было выгодно, или кому-то угодно. Мы это лукавство даже не замечаем, оно проходит мимо нашего сознания, мы даже не видим, что это — ложь. А ведь именно этим страшным словом назван дьявол в единственной данной Самим Господом ученикам молитве «Отче наш». Спаситель называет дьявола лукавым. Поэтому каждый раз, когда мы лукавим, мы как бы отождествляем себя с нечистым духом, с духом тьмы. Страшно. Итак, лгать нельзя, страшно. Но вот вспомним главу с примечательным названием «о том, что не должно лгать» из поучений одного из столпов христианской аскетики аввы Дорофея. В ней кроме прочего говорится, что не ради корысти, а по любви, по состраданию иногда приходится сказать ложь. Но, правда, святой делает такую замечательную оговорку (вспомним, что эта оговорка была сделана в IV веке по Рождеству Христову для палестинских монахов): «он должен делать это не часто, но разве в исключительном случае, однажды во много лет». Такова мера святых.

Таким образом, мы видим, что двухтысячелетний опыт Церкви, опыт жизни во Христе, последним критерием добра и зла поставляет не букву закона, но исполнение воли Божией («буква убивает, а дух животворит» — 2 Кор. 3, 6). И если есть воля Божия на то, чтобы взять меч и идти защищать свой народ, своих близких, то исполнение этой воли Божией является не грехом, а праведностью .
И вот со всей остротой встает вопрос: «Как познать волю Божию?»



Дмитрий Белюкин. "Святейший патриарх Московский и всея Руси Алексий II у Генисаретского озера".
Конечно же, познание воли Божией — это вопрос всей жизни и никакими краткими правилами его не исчерпать. Пожалуй, наиболее полно из святых отцов эту тему осветил митрополит Тобольский Иоанн (Максимович). Им написана замечательная книга «Илиотропион, или о сообразовании человеческой воли с Божественною волею». «Илиотропион» означает — подсолнечник. То есть это растение, которое, поворачиваясь за солнцем своей головкой, все время стремится к свету. Такое поэтическое название святитель Иоанн дал своей книге о познании воли Божией. Хотя написана она была более столетия назад, тем не менее это удивительно современная книга, как по языку, так и по духу. Она интересна, понятна и близка современному человеку. Советы мудрого святителя вполне применимы и в условиях кардинально изменившейся по сравнению с еще недавними временами жизни . Задача пересказать «Илиотропион» здесь не ставится — эту книгу нужно читать полностью. Мы же попытаемся предложить лишь самую общую схему решения этого важнейшего для спасения души вопроса.

Рассмотрим такой пример: вот перед нами лист бумаги, на котором невидимым образом поставлена некая точка. Можем ли мы сразу, не имея никакой информации, так сказать, «ткнув пальцем», определить (по сути дела угадать) местонахождение этой точки? Естественно — нет. Однако если вокруг этой невидимой точки изобразить по кругу несколько видимых точек, тогда, опираясь на них, мы можем с большой вероятностью определить искомую точку — центр окружности.
Есть ли в нашей жизни такие «видимые точки», с помощью которых мы могли бы познать волю Божию? Есть. Что это за точки? Это некие приемы обращения к Богу, к опыту Церкви и к нашей душе на пути познания человеком воли Божией. Но каждый из этих приемов не самодостаточен. Вот когда этих приемов несколько, когда они совмещены и учтены в необходимой мере, только тогда мы — сердцем! — можем познать, чего собственно Господь от нас ожидает.

Итак, первая «точка», первый критерий — это, конечно же, Священное Писание, непосредственно Слово Божие. Опираясь на Священное Писание, мы достаточно четко можем представлять себе границы воли Божией, то есть: что допустимо для нас, а что является совершенно неприемлемым. Есть заповедь Божия: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим…возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22, 37, 39). Любовь является последним критерием. Отсюда делаем вывод: если что-либо делается по ненависти, то это уже автоматически выпадает за границу возможности воли Божией.

В чем трудности на этом пути? Парадоксальным образом в том, что делает боговдохновенное Писание подлинно Великой Книгой — в его универсальности. А обратной стороной универсальности является невозможность однозначно интерпретировать Писание в каждом конкретном житейском случае вне колоссального духовного опыта жизни во Христе. А это, простите, не про нас сказано… Но, тем не менее, точка есть…

Следующий критерий — Священное Предание. Это опыт реализации Священного Писания во времени. Это опыт святых отцов, это опыт Церкви, которая 2000 лет искала ответ на вопрос, что значит жить, исполняя волю Божию. Этот опыт огромен, бесценен и практически дает ответы на все вопросы жизни. Но и тут есть свои проблемы. Здесь трудность противоположная — дискретность опыта. Ведь именно потому, что этот опыт так огромен, он включает в себя множество различных вариантов решения духовных и житейских проблем. Применить его в конкретных ситуациях практически невозможно без благодатного дара рассудительности — опять же в современной жизни исключительно редкого.

С книжными поучениями святых отцов и старцев связаны и некоторые специфические искушения. Дело в том, что в подавляющем большинстве случаев советы старцев относятся к конкретному человеку в конкретных обстоятельствах его жизни и могут меняться по мере изменения этих обстоятельств. Мы говорили о том, что промысел Божий о спасении человека может быть различен. А почему так? Потому что, как правило, человек прямым путем — путем совершенства — по своей немощи (лени?) не идет. Вот сегодня он не выполнил то, что он должен был выполнить. Что ему остается? Погибнуть? Нет! Господь в этом случае предусматривает для него какой-то другой, может быть, более тернистый, долгий, но столь же абсолютный путь спасения. Если он согрешил, а ведь нарушение воли Божией всегда есть вольный или невольный грех, то этот путь спасения обязательно лежит через покаяние. Например, сегодня старец говорит: «Ты так-то и так-то должен поступить». А человек уклоняется от выполнения духовного наказа. Потом опять приходит к старцу за советом. И тогда старец, если видит в нем раскаяние, говорит, как он должен поступить в новой ситуации. Говорит, возможно, противоположное предыдущему слову. Ведь прежний совет человек не выполнил, поступил по-своему, и это кардинально изменило ситуацию, создало новые — в первую очередь духовные — обстоятельства. Таким образом, мы видим, что индивидуальность советов старцев в конкретных случаях жизни является объективным препятствием к тому, чтобы можно было просто сказать: «Читайте советы старцев, следуйте им — и будете жить по воле Божией». Но и это — точка…

Третий критерий — голос Божий в сердце человека. Что это? Совесть. Удивительно и утешительно сказано апостолом Павлом, что «когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон, они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их…» (Рим. 2, 14–15). В каком-то смысле можно сказать, что совесть — это тоже образ Божий в человеке. И хотя «образ Божий» понятие многосложное, но одно из проявлений его — голос совести. Таким образом, голос совести в определенной мере можно отождествить с гласом Божиим в сердце человека, являющим ему волю Господню. Итак, очень важно желающему жить по воле Божией быть честным и трезвенным в слышании голоса своей совести (вопрос в том, насколько мы к этому способны).

Еще один критерий, четвертый (конечно, не умаленный по значимости, ибо в круге все точки равноценны) — молитва. Совершенно естественный и очевидный для верующего человека способ познания воли Божией. Расскажу пример из моей жизни. Был трудный ее период: столько сконцентрировалось проблем, столько мудрований — казалось, жизнь зашла в тупик. Впереди какой-то бесконечный лабиринт дорог, куда ступить, в какую сторону идти — совершенно непонятно. И тогда мой духовник сказал мне: «Что ты мудруешь? Молись каждый вечер. Не надо никаких сверхусилий — каждый вечер говори молитву: «Господи, укажи мне путь, в онь же пойду». Каждый раз перед сном говори это с земным поклоном — Господь обязательно ответит». Так молился я две недели, и вот произошло событие в смысле житейском крайне маловероятное, разрешившее все мои проблемы и определившее дальнейшую жизнь. Господь ответил…

Пятый критерий — благословение духовника. Счастлив тот, кого Господь допускает получить благословение старца. К сожалению, в наше время — «старцы отняты от мира» — это исключительная редкость. Хорошо, если есть возможность получить благословение своего духовника, но и это тоже не так просто, не у каждого сейчас есть духовник. А ведь даже и в первые века христианства, когда люди были богаты духовными дарами, святые отцы говорили: «Моли Бога, чтобы он послал тебе человека, который тебя духовно управит». То есть и тогда обретение духовника было определенной проблемой, и тогда уже нужно было особо вымаливать себе духовного руководителя. Если нет ни старца, ни духовника, тогда можно получить благословение у священника. Но в наше время, время духовного оскудения, нужно быть при этом достаточно трезвенным. Нельзя следовать механически принципу: все, что речет священник — это обязательно от Бога. Наивно предполагать, что все священники могут быть духовниками. Апостол говорит: «Все ли Апостолы? Все ли пророки? Все ли учители? Все ли чудотворцы? Все ли имеют дары исцелений?» (1 Кор. 12, 29). Не надо считать, что сама по себе харизма священства уже автоматически является харизмой пророчества и прозорливости. Здесь надо всегда быть осторожными и искать себе такого духовного руководителя, общение с которым приносило бы очевидную пользу душе.

Следующий критерий — советы духовно опытных людей. Это опыт жизни благочестивого человека и это наше умение учиться на добром (а может быть, и негативном — тоже опыт) примере. Помните, как в кинофильме «Щит и меч» некто сказал: «Только дураки учатся на своем опыте, умные учатся на опыте других». Умение воспринять опыт благочестивых людей, общение с которыми нам даровано Господом, умение прислушаться к их советам, найти в них необходимое себе и рационально это использовать — тоже способ познания воли Божией.

Есть и еще очень важный критерий определения воли Божией. Критерий, о котором говорят святые отцы. Так, об этом пишет преподобный Иоанн Лествичник в своей знаменитой «Лествице»: то, что от Бога, умиряет душу человека, то, что против Бога, душу смущает и приводит ее в неспокойное состояние. Когда результатом нашей деятельности является обретение в душе мира о Господе — не лени и сонливости, но особого состояния активного и светлого умиротворения — то это тоже показатель правильности выбранного пути.

Восьмой критерий — умение чувствовать обстоятельства жизни; воспринимать и трезво оценивать то, что вокруг нас происходит. Ведь ничто не происходит просто так. Волос с головы человека не упадет без воли Всевышнего; капля воды не скатится, веточка не сломается; никто не подойдет и не оскорбит нас, и не поцелует, если это не было попущено Господом к какому-то нашему вразумлению. Таким вот образом Бог созидает обстоятельства жизни, но наша свобода этим никак не ограничена: выбор поведения во всех обстоятельствах всегда за нами («…воля человека выбирающая…»). Можно сказать, что жизнь по воле Божией — наш естественный ответ на созданные Богом обстоятельства. Конечно, «естественность» должна быть христианской. Если обстоятельства жизни складываются, к примеру, так, что для обеспечения семьи нужно, как кажется, провороваться, то, конечно же, это не может быть волей Божией, ибо это противоречит заповедям Божиим.

И еще важнейший критерий, без которого не может быть ничего остального — терпение: «…терпением вашим спасайте души ваши» (Лк. 21, 19). Все получает тот, кто умеет ждать, кто умеет вручить Богу решение своей проблемы, кто умеет дать Господу возможность Самому сотворить то, что Он о нас предусмотрел. Не надо навязывать Богу своей воли. Конечно, иногда бывает так, что нужно решиться на что-то в один миг, сделать нечто в одну секунду, что-то совершить, ответить. Но это опять же какой-то особый промысел Божий, и даже в этих обстоятельствах обязательно будет некая подсказка. В большинстве же случаев самый оптимальный способ — дать Господу возможность явить Свою волю в нашей жизни обстоятельствами так очевидно, что уже от этого никуда не денешься. Молись и жди, находясь, пока возможно, в том состоянии, в которое Господь тебя поставил, и Господь явит тебе Свою волю на дальнейшую жизнь. Практически это означает не торопиться с принятием ответственных решений (например, молодоженам о. И.К. советует в состоянии жениха и невесты «повидать четыре времени года») и без явной необходимости не менять своего житейского положения: «Каждый оставайся в том звании, в котором призван» (1 Кор. 7, 20).

Итак, мы наметили те критерии, «точки» — Священное Писание и Предание, совесть, молитва, благословение и духовный совет, мирное состояние души, чуткое отношение к обстоятельствам жизни, терпение, — которые дают нам возможность познавать промысел Божий о нашем спасении. И вот тут возникает совсем другой, парадоксальный вопрос: «Отдаем ли мы себе отчет — а зачем нам знать волю Божию?» Помню слова опытного священника, братского духовника одного из старейших монастырей Руси: «Волю Божию знать страшно». И в этом есть глубокий смысл, который в разговорах о познании воли Божией как-то легкомысленно упускается. Волю Божию, действительно, знать страшно, ибо это знание — колоссальная ответственность. Вспомните слова Евангелия: «Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много; а который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше. И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут» (Лк. 12, 47–48). Представьте себе: прийти на Суд Божий, и услышать: «Ты знал! Тебе было открыто, что Я от тебя жду — и ты сознательно делал противоположное!» — это одно, а прийти и смиренно взмолиться: «Господи, я такой неразумный, ничего не понимаю. Как мог, я старался делать добро, но все что-то не так получалось». Что уж с такого взять! Конечно, пребывания со Христом он не заслужил — но все же «бит будет меньше».

Мне часто приходится слышать: «Батюшка, как жить по воле Божией?» Спрашивать спрашивают, а вот жить-то по Его воле не желают. Вот почему страшно знать волю Божию — потому что тогда и жить нужно по ней, а это зачастую совсем не то, что нам хочется. От подлинно благодатного старца, о.Иоанна Крестьянкина, я слышал такие печальные слова: «Торгуют моими благословениями! Все спрашивают меня: «Что делать?» Все говорят, что живут по моим благословениям, но почти никто не выполняет того, что я им говорю». Вот это страшно.

Оказывается, «узнать волю Божию» и «жить по воле Божией» — это совсем не одно и то же. Узнать волю Божию возможно — Церковь оставила нам великий опыт такого познания. А вот жить по воле Божией — это личный подвиг. И легкомысленное отношение здесь недопустимо. К сожалению, понимания этого очень мало. Со всех сторон слышны стенания: «Дайте нам! Покажите нам! Укажите нам — как поступить по Божией воле?» А когда говоришь: «Бог благословит тебя поступить так-то и так-то» — поступают все равно по-своему. Вот и получается — «Волю Божию мне скажите, но жить-то я буду так, как мне хочется».

Но, мой друг, ведь наступит момент, когда отягощаемая нашим коснением во грехах Божия справедливость вынуждена будет превозмочь Божие милосердие, и ответить придется за все — и за попустительство страстям, и за «игру в волю Божию». К этому вопросу нужно относиться очень серьезно. По сути дела это вопрос жизни и спасения. Чью волю все-таки — Спасителя или искусителя — мы выбираем каждый момент нашей жизни? Здесь нужно быть и рассудительным, и трезвенным, и честным. Не следует «играть в познание воли Божией» — бегая по священникам за советами до тех пор, пока не услышишь от кого-либо ту «волю Божию», которая тебе угодна. Ведь таким образом изощренно оправдывается свое самоволие, и нет тогда места спасительному покаянию. Лучше уж сказать честно: «Прости, Господи! Конечно, Твоя воля свята и высока, но я по немощи своей не достигаю этого. Помилуй меня, грешного! Даруй мне прощение за мои немощи и даруй мне путь, на котором я бы не погиб, но смог бы придти к Тебе!»

Итак, есть промысел Божий о спасении каждого человека, и есть единственная ценность в этом мире — жизнь по воле Божией. Господь дает нам возможность познания вселенской тайны — воли Творца о спасении Своего отпавшего творения. Только нужно нам иметь твердую решимость не играть в познание воли Божией, а жить по ней — это путь в Царствие Небесное.

В заключение я хотел бы сказать несколько слов о рассудительности — без нее невозможно познание воли Божией. И действительно — мы говорили о том, что в конкретных жизненных обстоятельствах только духовным рассуждением можно верно интерпретировать как истины Священного Писания, так и опыт святых отцов, и житейские коллизии. Механическое следование букве закона вне духовного рассуждения — например, раздать имущество ради достижения совершенства (без созревания души для подвига; по сути дела вне смирения) — прямой путь либо к духовной прелести, либо к отпадению в уныние. Но дух рассуждения — это не критерий, это дар. Он не «осваивается» сознанием (как, например, опыт святых отцов) — он ниспосылается свыше в ответ на наше моление и, как любой дар благодати, почиет только в смиренном сердце. Будем же из этого исходить — и довольно.
И вновь вслушаемся в слова апостола Павла: «Посему и мы с того дня, как о сем услышали, не перестаем молиться о вас и просить, чтобы вы исполнялись познанием воли Его, во всякой премудрости и разумении духовном, чтобы поступали достойно Бога, во всем угождая Ему, принося плод во всяком деле благом и возрастая в познании Бога…»
(Кол. 1, 9–10).

если каждый признает свою вину в разрушении России и покается в ней, то Господь дарует спасение нашей Родине.

По настоящему оценить Отечество может только человек, от него отрезанный. Увы..печальный факт..

Каждый человек в мире имеет свое назначение, является посланником Божиим на земле. Для Господа нужна каждая душа, и каждый ответственен за свою жизнь и не избавлен от ответственности за других. Не в малости нашей дело, а в нежелании взять на себя ответственность. Мы часто говорим: "Это не мое дело, пусть уж другие стараются, моя хата с краю". Такими словами мы перекладываем свою ответственность на других. Перекладывая же ответственность на другого, мы как бы тем самым перекладываем и вину тоже на другого, отчего возникает осуждение, которое ведет к разделению. Возьмем для примера то, что произошло с нашей Родиной. Мы не хотим все признать себя виновными, а все говорим, что в нашем несчастье виноваты то те, то другие.

Каким-то чуждым христианскому духу национализмом пронизана вся ПЦ. И каждая ПЦ за свой народ.