Выходить-то, бывает, и нередко, выходит, но внутри точно остаётся.

Здесь не такой простой механизм, как "из бассейна А в бассейн Б по трубе перелилось... " Думаю, ты регистрируешь не "выход-что осталось", а изменение своего внутреннего состояния по спаду эмоций, изменению настроения и т.п., это совсем не то.

Внутри всё равно остаётся. Когда выходит, в окружающих, нередко, вышедшее входит и действует уже на них. Так что, чернота только множится.

Cat немного среди нас Львов Толстых. Одно дело,когда человек с легкостью может перейти с матерного на французский,и совсем другое,когда это основной язык.
Мне кажется, в этом смысле,Русские писатели плохой пример.

Все мы люди и у всех бывает на душе черно. И если эту черноту можно выпустить ругательными словами (для чего они, в принципе, и нужны), то почему бы и нет?

Заканчивая первую часть «Похождений бравого солдата Швейка» («В тылу»), сообщаю читателям, что вскоре появятся две следующие части – «На фронте» и «В плену». В этих частях и солдаты и штатские тоже будут говорить и поступать так, как они говорят и поступают в действительности.
Жизнь – не школа для обучения светским манерам. Каждый говорит как умеет. Церемониймейстер доктор Гут говорит иначе, чем хозяин трактира «У чаши» Паливец. А наш роман не пособие о том, как держать себя в свете, и не научная книга о том, какие выражения допустимы в благородном обществе. Это – историческая картина определенной эпохи. Если необходимо употребить сильное выражение, которое действительно было произнесено, я без всякого колебания привожу его здесь. Смягчать выражения или применять многоточие я считаю глупейшим лицемерием. Ведь эти слова употребляют и в парламенте.
Правильно было когда-то сказано, что хорошо воспитанный человек может читать все. Осуждать то, что естественно, могут лишь люди духовно бесстыдные, изощренные похабники, которые, придерживаясь гнусной лжеморали, не смотрят на содержание, а с гневом набрасываются на отдельные слова.
Несколько лет назад я читал рецензию на одну повесть. Критик выходил из себя по поводу того, что автор написал: «Он высморкался и вытер нос». Это, мол, идет вразрез с тем эстетическим и возвышенным, что должна давать народу литература.
Это только один, притом не самый яркий пример того, какие ослы рождаются под луной.
Люди, которых коробит от сильных выражений, просто трусы, пугающиеся настоящей жизни, и такие слабые люди наносят наибольший вред культуре и общественной морали. Они хотели бы превратить весь народ в сентиментальных людишек, онанистов псевдокультуры типа св. Алоиса. Монах Евстахий в своей книге рассказывает, что когда св. Алоис услышал, как один человек с шумом выпустил газы, он ударился в слезы, и только молитва его успокоила.
Такие типы на людях страшно негодуют, но с огромным удовольствием ходят по общественным уборным и читают непристойные надписи на стенках.
Употребив в своей книге несколько сильных выражений, я просто запечатлел то, как разговаривают между собой люди в действительности. Нельзя требовать от трактирщика Паливца, чтобы он выражался так же изысканно, как госпожа Лаудова, доктор Гут, госпожа Ольга Фастрова и ряд других лиц, которые охотно превратили бы всю Чехословацкую республику в большой салон, по паркету которого расхаживают люди во фраках и белых перчатках; разговаривают они на изысканном языке и культивируют утонченную салонную мораль, а за ширмой этой морали салонные львы предаются самому гадкому и противоестественному разврату.
Пользуюсь случаем сообщить здесь, что трактирщик Паливец жив. Он переждал войну в тюрьме и остался таким же, каким был во время приключения с портретом императора Франца-Иосифа. Прочитав о себе в моей книжке, он навестил меня и потом купил больше двадцати экземпляров первого выпуска, роздал их своим знакомым и таким образом содействовал распространению этой книги.
Ему доставило громадное удовольствие все, что я о нем написал, выставив его как всем известного грубияна. «Меня уже никто не переделает, – сказал он мне. – Я всю жизнь выражался грубо и говорил то, что думал, и впредь так буду говорить. Я и не подумаю затыкать себе глотку из-за какой-то ослицы. Нынче я стал знаменитым».
Его уважение к себе возросло. Его слава зиждется на нескольких сильных выражениях. Это его вполне удовлетворяет. Если бы, предположим, точно и верно воспроизведя его манеру говорить, я захотел бы тем самым поставить ему на вид, так, мол, выражаться не следует (что, конечно, в мои намерения не входило), я безусловно оскорбил бы этого порядочного человека.
Употребляя первые попавшиеся выражения, он, сам того не зная, просто и честно выразил протест чеха против всякого рода низкопоклонства. Неуважение к императору и к приличным выражениям было у него в крови.
…
Не знаю, удастся ли мне этой книгой достичь того, к чему я стремился. Однажды я слышал, как один ругал другого: "Ты глуп, как Швейк". Это свидетельствует о противоположном. Однако если
слово "Швейк" станет новым ругательством в пышном венке бранных слов, то мне останется только удовлетвориться этим обогащением чешского языка.

gen, трудно представить ситуацию, когда табуированная лексика уместна. Даже если за шиворот капает расплавленный металл. Но м.б. я чего-то не знаю.

Усвага обратил внимание на один аспект, а я вижу еще один.Куда выпустить?
Большая часть этой черноты выпускается на собеседника и вообще - всех, кто в пределах досягаемости.
Мы редко материмся вслух в одиночестве, "затворившись в комнате". Исключая случаи "молотком по пальцу" и "капля свинца за шиворот".

Слить черноту на другого, на ближнего...
В качестве разрядки...
Дело, конечно, хорошее.
Вопрос только в том, что у сосуда, куда сливают - согласия не спросили.
И еще -
Что это за загадочная русская душа, тоску которой могут уменьшить произносимые вслух существительные и глаголы, обозначающие половые органы и действия с ними?
Почему так-то?

Было на душе черно. Крикнул - "х.й!" и сразу полегчало...
Ну не загадочны ли мы?

Да, я именно эмоции и настроение имел в виду.

Что за загадочную субстанцию вы под "чернотой" подразумеваете? Я не понимать.

- А, мать вашу сучью, дышлом крещенную… - гремело ему вслед. <…>

В тот момент, когда альдебаранец с трудом разбирал на экране Телепатика первую переведенную фразу существа: «Предок по женской линии четвероногого млекопитающего, подвергнутый действию части четырехколесного экипажа в рамках религиозного обряда, основанного на…» - воздух завыл над его каракатицевидной головой и смертельный удар обрушился на него.