"СНОБ.RU": Крови на руках нет? Валерий Панюшкин: Мысли верующего

Я вовсе не воцерковленный человек, но раз в пару лет перед большими церковными праздниками хожу к исповеди. Как-то раз перед Рождеством (дело было на даче) я пришел в нашу деревенскую церковь и встал в длинную очередь весьма специфических людей, желавших облегчить душу

Дело в том, что возле нашего старого дачного поселка за последние пятнадцать-двадцать лет вырос новый поселок — огромные дома без малейшего даже признака архитектурного вкуса, зато с витыми колоннами, стеклянными лифтами, поднимающими владельца на третий этаж, а также непременными башенками, демилюнами и равелинами. Владельцы этих домов, люди коротко стриженные, крепко сбитые, из одежды предпочитающие кожаные куртки, а из средств передвижения — внедорожник, составили в нашей деревенской церкви костяк паствы: это именно они носят на Пасху вокруг церкви хоругви и гроб Господень, на Рождество носят хоругви без гроба, а на Крещение приходят с огромными бидонами, ибо это единственный день, когда из церкви можно унести что-то материальное — святую воду.

Вот они-то и стояли в очереди к исповеди, храня мрачное и многозначительное молчание. А я стоял вместе с ними.

Когда подошла моя очередь, я принялся рассказывать нашему простоватому отцу Александру то, что люди с высшим образованием несут на исповеди обыкновенно: что-то про гордыню, что-то заумное, что-то требующее психоаналитика, прежде чем понадобится исповедник... Батюшка послушал секунд тридцать, а потом спросил коротко:

— Крови на руках нет?

— Что? — я даже не понял вопроса, настолько он был неожиданный.

— Убил кого-нибудь? — уточнил батюшка прямо.

И пока я мямлил свое удивленное "нет", больше удивляясь вопросу, нежели давая прямой и точный ответ, поп пригнул мою голову, накрыл епитрахилью и отпустил мне мои интеллигентские грехи, не слишком вдаваясь в значение заполнявшей мою голову фрейдистской каши.

Я оглянулся. За мною стояла еще длиннющая очередь из коротко стриженных, мрачных, медноголовых домовладельцев. И я оценил заботу священника. Она была сродни заботе полевого хирурга, который в первую очередь оперирует раненных осколком в живот и ни за что не станет тратить время и место в полевом госпитале на вырезание вросшего ногтя какому-нибудь штабному хлыщу, каковой, видите ли, по причине вросшего ногтя не может носить щегольские свои сапоги. Хлыщ, возможно, даже и помрет от гангрены и остеомиелита, что способны развиться по причине вросшего ногтя, но хороший хирург все равно хлыща оперировать не станет, если рядом есть раненный осколком в живот боец, которого принесли из окопов с перитонитом.

Так и мой поп. Я представил себе вдруг, что он тут оказывает людям ургентную помощь, работает в скоропомощном (хоть и духовном) режиме. Я вдруг подумал, что подавляющее большинство окормляемых им агнцев стоят сейчас в очереди к исповеди, чтобы признаться в убийстве и попросить отпущения этого смертного, но весьма распространенного греха.

В действиях недалекого нашего священника, таким образом, есть непреложная мудрость. Он не хочет, чтобы прихожане познали Бога — куда уж там. Он не хочет, чтобы эфирные души его верующих парили среди райских кущей и вели со святыми богословские беседы — не до богословских ему бесед. Он хочет, чтобы духовные его чада покаялись хотя бы в убийствах, чтобы при жизни были не совсем уж зверьми, а после смерти чуть ниже стала для них температура кипения смолы в адском котле.

И он прав. Он ведет себя как егерь, спасающий популяцию, а не самых милых ее особей. Причем в популяции он спасает самых жестоких и сильных, ибо они выживут с большей вероятностью.

Я вдруг подумал, что это нормально, если человек заботится о простом, о насущном, о срочном, не слишком интересуясь сложностями мироустройства, даже если в сложностях-то и все дело. Это нормально, если недалекие политики разъясняют недалекому избирателю идею суверенной демократии, хотя бы потому, что такова единственная идея, которую политики способны придумать, и такова единственная идея, которую избирателям возможно объяснить. И это нормально, когда безнравственные насквозь депутаты, чьи интеллектуальные усилия целиком уходят на то, чтобы объяснить себе, почему безнравственность есть нравственность, встают на защиту туповатой телевизионной аудитории (женщины 45+), дабы убаюкать аудиторию мыслью, будто школа устроена как в фильме "Доживем до понедельника", а не как в сериале Гай Германики — иначе же эти толстозадые бегемотихи совсем перестанут посылать детей в школу, и дети не смогут посчитать даже патроны в своих обоймах. Это нормально, подумал я, что простые и жестокие заботятся о простом и жестоком и поддерживают простоту и жестокость таких же простых и жестоких людей, как они сами.

Про сложное, подумал я, должны заботиться сложные и нервные люди. О сложных и нервных людях, подумал я, должен заботиться Бог, если он есть.

Или никто, если там, наверху, нет никого, кроме космонавтов.

21 января 2010 г.

Логичный вывод "стороннего" человека.
Ничего не знающего о подотчетности перед Богом любого пастыря за всех. Без разбору - сложных, простых...
На это его Дух поставил, кстати.

Приятно видеть в невоцерковленном человеке такую терпимость и желание оправдать....

_________________
...Не бойся, только веруй!..Лк8:50

Не станем рассматривать всё. Можно сказать одно, если Христос был сильным то почему он не был уважаемым и солидным человеком в обществе? Почему это эти бизнесмены-убийцы сильные? Автор, сам того не ведая, изложил сатанинские мысли слабого человека. Воттакво.

_________________
Вавилон - болезнь общества