Сейчас по тв показывают серию фильмов о крещении Руси, я так поняла по заказу православных. Князь Владимир, его бабушка Ольга показаны такими белыми и пушистыми, а вот отец Владимира, Святослав, язычник, убийца...вообщем о том, каким насильственным путём пришло христианство на Русь и сколько народу нежелавших принять новую религию поубивали, об этом молчок. Что вы думаете по этому поводу? Ведь есть мнение, что истина не может прийти жестоким способом, путём убийств.

Я не знаю как другие, а я историю дохристианской Руси совершенно не знаю.

_________________
Хитрость вместо чистосердечности, лживость вместо правдивости, вероломство вместо верности, лицемерие вместо искренности, безразличие вместо отзывчивости, низость вместо возвышенности... порой мы выбираем "не то".

Вот, сегодня увидела статью о крещении Руси и князе Владимире:
http://www.interfax-religion.ru/?act=print&div=10248

_________________
Если тебе трудно - значит, ты идешь в правильном направлении...

Строго говоря, речь в данном случае всегда идет о возникновении "государственной религии", с точки зрения социальной жизни народа. Для единства огромной страны нужна была новая закваска и ею стало христианство [вспомним в скобках сколько людей в библейские времена не хотели принимать единобожие, оставаясь поклонниками Бога Всевышнего лишь внешне].

Но точно известно, что в Киеве еще до Владимира была церковь Ильи пророка, были христиане.

_________________
Михаил

Так и пусть бы себе были, зачем же убивать тех, кто не хотел христианство принимать, зачем насильно навязывать?

Много причин. Например, чтобы опорочить слово Христа.
Другая причина: уничтожить знания и традиции Руси, ослабить её.
Даже слово "русский" является оскорбительным, если сравнивать с другими народами.
Например:
человек - немец, язык - немецкий;
человек - украинец, язык - украинский;
человек - китаец, язык - китайски;
человек - англичанин, язык – английский,
и т.д.
Т.е. на вопрос, кто? - ответ - существительное, на вопрос о языке, на котором человек говорит, ответ – прилагательное. Язык, на котором говорит человек прилагается к нему, а не наоборот.

В отношении русских на вопрос, кто человек – отвечают русский, а его язык – тоже русский. Слово существительное заменили на прилагательное.
Таким образом, даже самоназвание народа искажено.
Правильно было бы так:
Кто? - Рус. Какой язык? - Русский.

Ариадна , абсолютно верно ты всё написала, я эту информацию первый раз у Левашова прочитала, обыдно канешна за нас русов, но я верю, что справедливость восторжествует

Разрешите присоединиться.
МНе кажется что пытаясь объеденить Русь,крещением ее наоборот ослабили.ХОтя вера предков все равно частично вернулась-сложно заставить обычный народ резко изменить привычным верованиям и ритуалам.Язычество оно осталось.Остается только сравнить веру которая пришла и как она изменилась буквально за 100 лет,подстраиваясь под местные языческие праздники-все просто поменяли название и где то добавили нужных атрибутов,(Купала,Масленница и куча других примеров).И получилась на Руси своеобразная смесь христианства пришедшего из Византии и язычества чтящего Рода,Макошь Перуна.

mystery , это правда, ведь чтобы народ приобщить к христианству, нужно подстороиться под этот народ, посему всё верно ты написала, так и было. И даже при таком раскладе огромное количество людей поубивали.

ВЫБОР ВЕРЫ: ПРИЧИНЫ И АРГУМЕНТЫ


Сергей Алексеев, доктор исторических наук

Вопрос выбора веры и причин, побудивших князя Владимра склониться именно к такому варианту, — один из важнейших в нашей истории. Нередко его представляют чуть ли не в комичном виде, говоря, что отказ от исламизации страны был связан лишь с нежеланием князя полностью отказаться от алкоголя. Поэтому о том, как происходил этот выбор на самом деле, следует говорить особо.
Известно, что помимо христиан-византийцев князя посетили миссионеры из Рима, а также исламские и иудейские богословы, но все они получили отказ, и все по разным причинам.
Что касается римских миссионеров (а здесь, кстати, следует отметить, что к тому моменту разделения Церкви на Восточную и Западную еще не произошло, однако определенные различия между ними были уже очевидны), то летописи приводят слова, с которыми князь отказал им: «Отцы наши не приняли этого». В данном случае речь идет о первых попытках Крещения Руси, предпринятых княгиней Ольгой. О том, действительно ли случился у Ольги конфликт с приглашенным ею же на Русь епископом Адальбертом, ничего не известно. Ясно лишь, что Адальберт самовольно уехал с Руси, заявив, будто его не приняли должным образом или даже изгнали (очевидно, местные язычники во главе с князем Святославом, но никак не Ольга).
Отказ от идеи принятия ислама также связан вовсе не с любовью князя к свинине и вину (хотя, возможно, сказалось и это, как и ряд других бытовых причин). Однако отношение к исламу было гораздо глубже и серьезней, и окончательный выбор происходил на совсем другом уровне. Совокупность летописных свидетельств дает понять: проблема была в том, что ислам подразумевал глубочайшую перестройку жизни и быта Руси на совершенно чуждый и непонятный большинству населения лад. В то же время, справедливости ради, надо отметить, что исламом при дворе Владимира некоторое время интересовались всерьез. Из Хорезма на Русь даже привезли имама для обращения — но это была скорее часть политической игры князя, уже предпочитавшего византийский вариант и лишь стремившегося утвердить свое влияние в Прикаспии (как раз в это время происходит очередной поход Руси в Дербент и на Ширван).
Что касается иудаизма, то в качестве его представителей выступали, скорее всего, хазары. Значительная часть хазарской знати считала себя «потерянными коленами», а правящий дом причислялся по женской линии к собственно иудеям, грань здесь весьма условна. Столь же резонно то, что Хазарское государство, разгромленное Святославом (а добитое, кстати, самим Владимиром и его новыми хорезмийскими союзниками в поволжском походе год назад), едва ли могло служить примером для подражания. И это был основной политический аргумент у князя против принятия иудаизма. Однако диалог с хазарами, упоминаемый в летописи (по всем спискам) звучал следующим образом:
«...“А где земля ваша?”. Они же сказали: “В Иерусалиме”. А он спросил: “Точно ли она там?” И ответили: “Разгневался Бог на отцов наших и рассеял нас по различным странам за грехи наши, а землю нашу отдал христианам”. Сказал на это Владимир: “Как же вы иных учите, а сами отвергнуты Богом и рассеяны? Если бы Бог любил вас и закон ваш, то не были бы вы рассеяны по чужим землям. Или и нам того же хотите?”...»*
Безусловно, это лишь краткое изложение событий, однако и оно позволяет сделать определенные выводы. Владимир, несомненно, руководствовался при выборе веры в том числе и духовными соображениями — своими личными нравственными тяготами после захвата власти. Об этом прямо говорит, например, Иаков Мних, первый жизнеописатель князя, и нет оснований ему не верить. Другое дело, что соображения политические также играли роль. А главным, определяющим, было следующее — распространение веры в Единого Бога, Его победы над языческими богами сами по себе доказывали верующим в последних силу Первого. Буквально на глазах Владимира еще до Крещения Руси христианство приняли Дания, Венгрия, Польша — давние соседи, с которыми Русь многое связывало. С другой стороны, «закон греческий» был предпочтен в первую очередь потому, что его предпочитала воспитавшая Владимира Ольга.

О крещении Руси и о том, как выбор веры сказался на князе Владимире, его окружении и всей стране, мы беседуем с заведующим кафедрой церковной истории Московской духовной академии, профессором Алексеем Светозарским.


Князь, который стал человеком

— Алексей Константинович, давайте начнем с личности самого князя Владимира. Насколько совпадают легенда и исторический персонаж?

— А это смотря что понимать под легендой. Если говорить о народных легендах, где князь Владимир, например, борется с монголо-татарами (которые пришли на Русь только в 1223 году, спустя 208 лет после его смерти), высылая против них Илью Муромца, — то здесь все понятно. То есть образ его настолько сильно впечатался в народное сознание, что его наделяли фантастическими чертами, проецировали на другие исторические эпохи. Неслучайно его называли «Красно Солнышко» — ни один другой русский правитель не удостоился такого эпитета.
Но нас с вами, очевидно, интересует другое — насколько соответствует реальности хрестоматийный исторический образ. Понятно, что целиком полагаться на «Повесть временных лет» не следует: летописец, бесспорно, усилил контраст между Владимиром-язычником и Владимиром-христианином. Впрочем, если преувеличение и есть, то лишь количественное. О князе Владимире мы ведь знаем и из зарубежных источников. И тут важно не то, сколько у него было наложниц в гареме, скольких противников он убил, — важно, что, приняв святое Крещение, он принципиально, качественно изменил свою жизнь. Заметим, что изменил, будучи уже достаточно зрелым человеком, закореневшим в своих привычках, пристрастиях. А мы знаем, как тяжело в зрелом возрасте все это преодолевать.
Тем не менее, князь Владимир смог. И этим он отличается от многих европейских правителей, которые принимали христианство из соображений выгоды, практичности и прогрессивности. Для него это был вопрос нравственного выбора, что видно из всей его дальнейшей жизни.



— А оказало ли принятие новой веры какое-то влияние на жизнь простого народа? Или люди надевали нательный крест, но продолжали жить так же, как и раньше?
— Разумеется, в массе своей народ не понимал всю глубину христианского вероучения, но принимал его в простоте сердца, по доверию. Это вообще очень характерная деталь для патриархальных обществ: «Так сделали старшие, и мы этому будем подражать». Например, «Повесть временных лет» так передает эту позицию: если бы князь, и бояре, и дружина не оценили бы положительно этой веры, не сочли бы ее своей, то они не имели бы основания креститься.

— То есть «князь плохого не посоветует»?
— Именно! Что же касается того, как христианство повлияло на внешние формы народной жизни, то семена христианства, брошенные князем Владимиром, быстро победили те институты, которые с христианством были совершенно несовместимы. Это прежде всего многоженство. Кроме того, изменилось отношение к зависимым людям: холопам, закупам, крепостным и так далее (в древнерусской жизни существовали разные формы зависимости). В подобных людях начали видеть своих собратьев во Христе, таких же грешников, каким является и сам господин, исповедующий христианскую веру. Далее, очень быстро ушли в прошлое те элементы народной жизни, которые были явно чужды христианству, в частности умыкание жен, которых воровали во время игрищ меж селами. Что же касается «бытового» язычества, то оно ушло в дома и в каких-то формах существует и доселе. Причем мы в этом отношении не уникальны — в Европе происходило то же самое.


Капитуляция язычества

— Часто приходится слышать, что князь Владимир крестил Русь насильственно, а значит, нельзя говорить, будто Православие — это свободный выбор русского народа. Что об этом говорит историческая наука?
— Начну с того, что все обвинения в насильственном крещении сводятся, по сути, к одному эпизоду — крещению Новгорода. Сведения об этом содержатся только в Иоакимовской летописи. Источник этот довольно поздний, датировка его затруднена, и у ряда исследователей есть сомнения в его подлинности*. Однако он содержит уникальные сведения и потому вызывает интерес у историков, тем более на фоне других источников по домонгольской Руси, которых совсем немного. Согласно этой летописи, князь Владимир направил в Новгород своего дядю Добрыню, для того чтобы крестить Новгородскую землю. Тот встретил сопротивление, но, тем не менее, своего добился: в результате военной операции новгородцы сдались и попросили себе Крещение.
Тут есть интересный момент — в этой летописи упоминается новгородская церковь Преображения Господня, вокруг которой сложился христианский приход. То есть получается, что еще до массового крещения новгородцев в городе уже были христиане, были православные храмы. Так что если вообще доверять Иоакимовской летописи, то приходится признать, что проповедь Православия не явилась для Новгорода чем-то совершенно новым, поскольку там уже была почва для принятия новой веры.


— Можно ли сказать, что в целом восточные славяне довольно легко расстались с язычеством?
— Да, и здесь мы видим разницу при сравнении с некоторыми соседними народами — к примеру, с болгарами, поляками (в Польше в 1031–1037 годах мощное антихристианское восстание охватило всю страну), полабскими и поморскими славянами. Тому есть несколько причин. Начну с того, что славянское язычество было, если можно так выразиться, неконкурентоспособно. Типологически оно, как мне кажется, было близко к скандинавскому, но находилось только в начале своего становления — не было ни священных книг, ни оформившегося культа... Конечно, в последнее время в массовой печати всплывают «сенсации» — якобы найдены древние славянские «ведические» книги. Но любой историк-профессионал без труда распознает здесь подделку. Причем чаще всего такие фальшивки — плод целенаправленной деятельности современных неоязыческих сект.
А вторая причина, по которой наши предки легко приняли Крещение, — это то, что была подготовлена почва. За сто с лишним лет до князя Владимира, в IX веке, уже состоялось так называемое первое Крещение Руси. То есть к концу X века на Руси уже жили христиане, уже были церкви, христианское вероучение не воспринималось как что-то абсолютно новое и чуждое. Особенно если говорить о южнорусских землях. Так что в целом русские люди крестились охотно. Не было ни массовых выступлений, ни какой-то подпольной борьбы. Известны, правда, несколько случаев, получивших позже название «бунт волхвов» (в 1024 году в Суздале, на рубеже 60–70 годов XI века в Новгороде и на Ярославщине), но это вовсе не были народные волнения. И в Суздале, и в Новгороде волхвы просто устраивали «охоту на ведьм» по своему языческому обычаю, что являлось душегубством по христианскому закону. Согласно летописям, волхвы искренне не понимали, в чем провинились, и надеялись на защиту князя. Были, однако, и случаи, когда язычники изгоняли епископов (например, в Ростове Великом, откуда были изгнаны два первых епископа, а третий, святитель Леонтий, убит). Есть, впрочем, предположение, что северо-восточные земли были оплотом не только язычества, но и христианских уже ересей — прежде всего богомильства, которое повлияло на позднее славяно-финское язычество северо-востока. Вновь замечу, что все эти случаи были, что называется, «точечными», а не массовыми.
Еще одна причина, почему христианство на Руси не встретило активного сопротивления, состоит в том, что богослужение велось на понятном народу языке — в отличие от латинского обряда в Польше и Поморье.
Тем не менее, нельзя сказать, что с появлением христианства язычество безвозвратно ушло. Пресловутая «народная культура», существовавшая на протяжении многих веков параллельно с христианством, впитала в себя множество языческих элементов. Даже в наше время эти языческие элементы порой проявляются.


Евангельский эксперимент князя Владимира

— Как, по-Вашему, повлияло Православие на государственно-политическую практику Киевской Руси?
— «Повлияло» — это не то слово. Православие, на мой взгляд, фактически сформировало русскую государственность. Принятие византийской традиции предопределило все последующее развитие — и политики, и экономики, и тем более культуры.

— Известный историк первой половины прошлого века Антон Карташев, говоря о пирах князя Владимира, куда тот начал приглашать простонародье, утверждал, что князя подвигло на это прочтение Евангелия — тот решил обустроить социальную жизнь своего княжества по евангельской мерке. Согласны ли Вы с таким мнением?
— Тут не все так просто. Изначально такие пиры были проявлением языческой стихии — другое дело, что князь Владимир эту стихию в какой-то степени воцерковил. Ведь что такое пир? Это неформальное общение князя со своими дружинниками, то есть с крупными государственными сановниками, говоря сегодняшним языком. Благодаря пирам решалось множество важных вопросов, преодолевались какие-то разногласия, конфликты. То есть они были важным элементом в системе управления, существовавшим и до Крещения Руси.
Кроме того, в дополнение к пирам с дружиной, князь Владимир учредил и пиры с духовенством, и пиры для нищих, увечных. Такие пиры, помимо всего прочего, еще и демонстрировали отношение князя как к священникам и монахам, так и к бездомным, увечным, беспомощным людям, то есть обозначали некие приоритеты в государственной политике. Подчеркну, что кроме собственно пиров для нищей братии, по Киеву на телегах развозили пропитание для нуждающихся — как мы бы сейчас сказали, гуманитарную помощь. Скорее всего, князь Владимир действительно делал это из христианских соображений.



— Насколько успешным оказался этот его социально-христианский эксперимент?
— Раз уж мы упомянули Антона Владимировича Карташева, то скажу, что он, как и его учитель академик Евгений Евстигнеевич Голубинский, сами утверждали, что социальная помощь, социальная работа не приняли в домонгольской Руси каких-либо стабильных форм. Они подчеркивали, что Древняя Русь знала лишь так называемую «поручную милостыню», когда из рук в руки, частным образом, передавалась некая сумма, чтобы нуждающийся человек мог поддержать свою жизнь. Но сам же Карташев себе и противоречит, приводя примеры социальной активности в домонгольский период. Совершенно очевидно, что к милостыне все не сводилось. Существовали так называемые церковные дома — мы сейчас в точности не знаем, что это такое, но, видимо, это были, если применить современные аналогии, своего рода социально-благотворительные центры. Есть предположения, что существовали больницы, богадельни, странноприимные дома…
Что же касается преемственности этой политики, то при Ярославе, сыне князя Владимира, помощь нуждающимся осуществлялась не в меньших масштабах.
Вообще, время правления князя Владимира не следует считать каким-то случайным историческим эпизодом, после которого все «вернулось на круги своя». Совершенно очевидно, что выбор веры стал поворотным моментом в жизни молодого государства и во многом определил его будущее.







Первоначальной мечтой Владимира было установление крепкой языческой веры, способной объединить все племена восточных славян, однако со временем он отказался от этой идеи и начал искать другую религию для своей страны. Известен эпизод приезда в Киев послов от Римского Папы, от мусульман, а также от иудеев-хазар. Выслушав их, князь отказался от их предложений.


Среди гостей был и присланный из Византии философ, проповедоваший князю Православие. По словам летописи, Владимир сразу проявил к нему особый интерес, потому как именно эта вера «запала ему в сердце», однако окончательное решение он все равно принял не сразу, а до времени отпустил философа «с честию великою». Впереди было крещение самого князя, совершившее настоящий переворот в его душе и, если верить летописцам, ничего не оставившее от былого язычника-душегуба.



Автор: КАПЛАН Виталий