|
Wagabond, в отношении ПЦ это нельзя применить. Только что в соседней теме привела пример того как ПЦ рассматривает ад. Повтрю здесь:
Не надо понимать ад как уголовное наказание, что-то вроде места
Бессрочного заключения. Это иное — это отражение нашей черноты.
Может ли быть она там рассеяна? Многие учители Церкви убеждены, что не
только может, но это должно быть. Библия говорит нам, что некогда, когда
мир преобразится, Бог отрет всякую слезу и будет всем во всем. Всем во
всем, в каждом из нас... Не сказано, что Он будет в некоторых, а он будет
во всем. Значит, все злое исчезнет, останется полнота, красота и свет. И
предчувствие этого живет во всем прекрасном, что есть на земле. И поэтому
“Символ веры” христианский кончается не исповеданием только бессмертия
души, а словами: “Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века. Аминь”.
Вы сказали, что душа человека бессмертна. А если эта душа темная, та,
которая не очистилась от темного? Получается, что и зло бессмертно?
Душа, насквозь пропитанная злом, почти теряет свое бессмертие, потому
что в процессе очищения, мытарств, как говорят в православной традиции, от
нее, выражаясь образно, почти ничего не остается.
Чем отличается после смерти жизнь злодея, просто доброго хорошего
человека и человека святого?
Каждый получает свою долю спасения, только святой — в полноте, а злодей,
по-видимому, получает ее в минимальной степени, пока с него не сойдет все
это.
Что происходит после смерти с такими людьми, как Гитлер и Сталин?
Условно говоря, все то мерзкое, что в них есть, обгорает. Но если этого
мерзкого слишком много, то ничего не остается.
В чем состоит современное православное представление об аде?
Никакое религиозное учение не родилось как теория. Понятие об аде
родилось из внутренней, духовной жизненной практики. Ад возник сначала в
душе человека, который уже здесь переживал отчаяние, мрак, черноту, и он
понял, что значит унести с собой в вечность черноту души. И как бы это ни
изображали, это всегда остается тем же самым, то есть законом возмездия —
не уголовного, не юридического, а естественного, потому что у человека,
пропитанного злом, человека, память которого напоена черным, все это
уходит в вечность (а ведь душа человека наполовину состоит из памяти). И у
нас не хватит воображения, чтобы представить себе, насколько горько все
это может быть. Средневековый человек, пытаясь символически это
изобразить, рисовал огонь, физический огонь, но это был только символ. Я
уверен, что настоящие, глубокие средневековые мыслители никогда не думали,
что там существуют сковородки и костры, они прекрасно понимали, что речь
идет о духовной реальности. Как говорил один из древних мудрецов, ад — это
невозможность любить. Это утрата света, и начинается ад уже здесь, а не
только за воротами смерти.
Исходя из этого можно предположить, что даже для закоренелых грешников все еще поправимо.
|