Очередной приступ графоманства. Хочу рассказать естественно о себе. Зачем? Чтобы престать в первую очередь перед собой, а потом и перед вами казаться не той, какая есть на самом деле. Сеанс психоанализа, так сказать.
В сентябре, кажется, я начала эту тему. И писала здесь о многом, что происходило за пару месяцев до моего ЛО и после, о том, что творилось не только вокруг меня, но и во мне самой. Почему? Было несколько дней, когда я пожалела, что все это написала, как будто разделась догола перед всеми. Но потом я поняла причину того, что двигало мной при написании – поняла то, что раньше только ощущала. Вот она:
Когда ты рассказываешь свою историю, то, что уже не умещается в тебе, что занимает все мысли и причиняет постоянную боль – когда рассказываешь, когда выпускаешь чувства, одетые в слова, в мир – история перестает быть только твоей, она остается частью тебя, но вместе с тем становится и частью мира других людей. Так что ей больше не тесно, она больше не мучает тебя. Ты выпускаешь ее, словно своего пленника, и можешь дальше жить и дышать, ведь она выполнила свою роль – дала тебе необходимый опыт, и научила освобождать события, не пытаться контролировать все на свете, а может быть в ком-то история отозвалась знакомым чувством, т.е. стала еще чьим-то опытом. Если бы продолжать держать ее в себе – то все « а если бы…», « а вдруг…». «что же делать…», «как я (они) могли…» - только нагнетались бы в душе, и привели бы к душевному срыву (душа чересчур мнительна порой).
И потом я думала – почему мне стало стыдно? А потому, что желая сочувствия и понимания, стесняешься себе в этом признаться, боишься получить вместо понимания жалость, и не умеешь принимать душевные подарки других. Не хочется видеть себя слабой, не способной справиться с чувствами в одиночку, нуждающейся в других. Гордость была причиной моего стыда. Теперь я знаю, и буду учитывать впредь, когда она начинает говорить и не дает принимать то, что потребно для жизни.
Я благодарю всех, кто поделился здесь со мной своим опытом, кто выслушал и отнесся с пониманием.
Итак, в те месяцы (сентябрь-декабрь) в душе была буря. Потом буря началась и снаружи. Скандалы в семье, подставы на работе, одиночество и наконец – увольнение. Все вышло из-под контроля. А я из тех, кто любит контролировать свою жизнь даже в мелочах. Я спрашивала у Бога, почему все сразу? Ведь я не справлюсь с такой кучей проблем? У меня ничего не получится! Как я буду жить?
Но Господу – всегда видней. Если бы все сразу не обрушилось – я бы продолжала копошиться еще до второго Пришествия, действуя так, как привыкла. Теперь же пришлось учиться жить и действовать по-новому. Пришлось остановиться и подумать.
В семье. Давным-давно во всех неурядицах и скандалах отец винил меня. Я не знала настоящей причины такого отношения. И со временем я тоже стала так считать, что в том, что с мамой у них не клеится, виновата я. Я придумала кучу причин, почему это моя вина, взрастила это чувство и принялась исправлять вину. Надо было стать «идеальной» дочерью, чтобы у них не было никаких проблем со мной, чтобы не отнимать их времени, сил и средств. Сказано – сделано. Надо когда они ссорятся – отвлекать гнев на себя, дабы они не поубивали друг друга. Сказано – сделано. Надо еще кучу всего…. Ну и что, что обидно, ведь если причина скандалов во мне – надо терпеть и исправлять ошибки.
Я начала жить не своей жизнью, а жизнью человека, который больше всего на свете старается избегать ошибок, старается никого не прогневить и не стать причиной неудобств. Но от этого скандалов меньше не стало, родители не стали любить друг друга. А я потеряла себя.
В навалившейся же куче проблем, не зная, за что хвататься, я увидела себя со стороны. Кому я делаю лучше? Им? Нет. Ссоры – это то, что потребно им для жизни, это то, что диктует им их темперамент. Выяснять отношения на другом уровне они не умеют. И причина – не во мне. До меня дошло, что я не могу являться причиной их неудач в работе, их непонимания друг друга, сексуальной неприязни и прочего. На меня просто переносили свои неудачи, дабы не корить себя. Психологическая проекция. Я не могла припомнить, чтобы когда-нибудь кто-то из них сказал: «это моя вина». Виноваты были я, окружающие, обстоятельства – только не они. И еще я поняла – я сама была готова, я позволила сделать из себя козла отпущения. Чем больше ощущаешь себя виноватой – тем больше другие начинают видеть в тебе причину своих проблем. Зеркало.
Осознав это, становится легче. Я начала отыскивать себя ту, которую когда-то отправила погулять, дабы стать «идеальным» ребенком. Поиски затянулись, да и в конце концов встреча оказалось далеко не самой приятной. Взглянуть себе в глаза – довольно тяжко. Но это того стоит. Без этого невозможно жить.
Я начала уменьшать свою вину, вскрывать причины и корни этого чувства. Просить прощения и прощать. Мне приснился сон – ужасающе реальный, в котором я убила своего отца. Моя злоба убила его. Там, во сне, я почувствовала, насколько сильны были скопившиеся обиды и злоба, но и насколько все равно я любила его - его смерть во сне пронзила мое сердце отчаянием и болью, я узнала – я не хочу его терять, я хочу чтобы он жил, каким бы отец не был.
Наутро я взглянула на него – без детских обид, без раздражения, давно скрываемого учтивостью. Увидела в нем немолодого уже человека, со своей историей жизни, со своими ошибками, со своими подвигами. Он жил как умел. Я простила его. И попросила простить меня.
И странно – отношения изменились. Не родителей между собой, а мои с ними. Конечно, нельзя сказать, что все в шоколаде, но убить их мне больше не хочется даже во сне. Я стала понимать их.
Работа. Здесь был другой страх – остаться без куска хлеба. Быть бесполезной. И здесь не один час был мною потрачен на осознание того, что действительно потребно для жизни, а что является прихотью, что я действительно хочу делать, а что заставляю себя, чтобы казаться лучше, успешнее, умнее чем я есть на самом деле.
Я была без работы 2 месяца. И позволила Небу вести меня. Приходя на очередное собеседование, я старалась почувствовать – стоит ли здесь оставаться? Нужно ли это мне? В итоге я работаю там, где никогда бы раньше себя не могла представить. В больнице. Медицинским регистратором. Когда я пришла туда, то почувствовала, что в этом месте мне необходимо задержаться, не знаю насколько, но надо. Я осталась. Эта работа учит меня видеть людей, замечать их нужды и еще много чего. Они приходят часто в смертельном испуге, узнав о своей болезни, о скорой кончине. И им не с кем об этом поговорить. Родственников они не желают пугать, да и боятся расплакаться. А с чужим человеком, которого они неизвестно когда увидят в следующий раз – они чувствуют себя свободней. Или может быть, они говорят со мной, потому что ощущают важность смерти лично для меня. Я думаю о ней почти всегда. И так мы говорим немного, несколько слов, но честных, тех, что должны быть сказаны. Иногда я вижу, как страх отпускает их. Но не всегда. Узнавший о своей приближающейся кончине проходит несколько стадий – от неприятия до примирения со смертью. Моя любимая бабушка прошла через них. Сейчас ее физически нет со мной, но когда она мне нужна, я всегда могу ощутить ее любовь, ее нежность, я могу вернуться в наше последнее лето, в солнце на дачной веранде, где мы лепим с ней вареники и болтаем обо всем на свете, и так хорошо, что можно даже умереть, потому что лучше не бывает.
На территории больницы стоит церковь, православная, небольшая. Там часто проходят отпевания скончавшихся в больнице людей. И не только отпевания, но и соборонование, елеопомазание и крещение. И тайна смерти, наблюдаемая вблизи, становится понятней мне. Это важно.
Одиночество. Оно оказалось полезным, необходимым. Я поняла, что даже если не могу больше говорить с друзьями, прикасаться к ним – любовь никуда не исчезает. Обида прошла, когда я поняла, почему они так себя ведут. Я знаю, придет время – и мы снова будем вместе. Просто им требуется свой срок, а мне свой. И еще я поняла – никого не надо спасать от СИ, вытаскивать и пр. потому что Господь, имхо, спасать будет не конфессии, не католиков, православных, лютеран, мусульман – а личности, отдельных людей. И я верю, что мои друзья-СИ во время Второго Пришествия не будут осуждены за слепую веру в людские постулаты, ведь они в душе – стремятся к Богу, по-своему, но они прекрасны, по-своему – они учатся, делают добро.
Одиночество сблизило меня с Богом. Никто и ничто в свободное от дел время не отвлекали от того, чтобы сказать Ему, что со мной творится, спросить Его о многом, и понять – ответы нужно искать самой, только так они станут знанием, а не очередным заученным постулатом. Что стоит жить, а не бежать в мир иллюзий, в проповедь, в Церковь и пр. служение Богу – имхо, это есть служение людям, которые оказались в твоей жизни и нуждаются в тебе.
Вот так много получилось. И не все еще сказано. но еще одна часть моей истории перестала быть только моим пленником.
Теперь буря утихла, наносное ушло из души. А сама она обрела покой. Покой пришел тогда, когда я отпустила злобу и обиду на друзей-СИ, на себя и свою глупость, на ОСБ как таковое, перестала выносить суждения «хорошо-плохо», оценивать людей, их веру. Это Божье дело - оценивать, а мое – возлюбить их всех. Без злобы в сердце – вот тогда начинается жизнь, начинается вера.
«Весна – неизбежна», К. Плетнев.
http://www.moskva.fm/artist/танцы_минус/song_830435 жалко, не нашла версию piano.
Вход
Регистрация
Библиотека
Правила
FAQ
Поиск
!
Уж там-то точно не сократят, без работы не останутся. В условиях мирового кризиса (и кризиса в системе ВИБРа) количество разбитых тарелок резко увеличится!
