|
Евангелие
ЗДЕСЬ ЕСМЬ – НЕДОСТАЮЩАЯ ЧАСТЬ СВЯЩЕННОГО ПИСАНИЯ.
Иисуса, после всех вождений, вновь привели в преторию к Понтию Пилату. Стража, от взмаха руки прокуратора, удалилась, оставив их одних. Была тишина, лишь заворотами слышался шум возмущенной толпы. Понтий Пилат посмотрел на Иисуса и спросил Его: «Ты - Царь Иудейский?!» Иисус ответил прокуратору: «Вы так сказали, что Я - Царь».
Прокуратор возмутился спокойствием Иисуса, говоря Ему: «Почему Ты так мне говоришь?! Мне отрадней было бы слышать от Тебя, что Ты - Царь Иудейский! А теперь, что мне делать с Тобой? Народ Твой ожесточился на Тебя и требует у меня смерти Твоей!». Иисус молчал. Прокуратор, возмущенно, сказал Иисусу: «Почему не отвечаешь мне, или Ты забылся кто я, а я ведь могу распять Тебя, а могу и отпустить…!!!».
Иисус посмотрел на прокуратора и сказал Ему: «Никто не имеет власти надо Мной на Земле, даже и ты прокуратор Понтий Пилат, но Я сам даю тебе право, потому и сам пришел - сделать выбор: как поступить со Мной». Понтий Пилат испугался, так как знал, что Иисус - не лжет. Потому, что Слова Его так сильны, что и Рим Ему повинуется, а иной силы Ему не надобно. Понтий сам стал искать возможность отпустить Иисуса, ибо выбор его может оказаться, для народа всего Израиля, плачевным. Но не знает Пилат - в чем скрыта правда Его.
И вышел прокуратор к народу Израиля, в смущении, и сказал: «Я не нахожу в Нем вины, достойной смерти. Поэтому, я отпущу Его» И приказал страже, чтобы они высекли плетьми называющего себя - Царем Иудейским, чтобы другим более не повадно было - смущать подобным народ. А сам повернулся и ушел, чтобы скрыть лицо свое от народа Израильского. И стал думать: как помочь Иисусу…. Но думал так Пилат не из сострадания, а от боязни перед Иисусом и Богом Его - Израилем.
И когда стража выполнила приказ прокуратора и привела Иисуса на показ к народу Его,
Понтий Пилат взглянул на Иисуса и ужаснулся увиденному. Тело Христа было все в сильных кровоподтеках, а на голове Его был терновый венец, из которого, по всему лицу текла кровь, так как, шипы от тернового венца глубоко врезались в голову Его. Прокуратор возмутился на стражу, и сказал: «Кто из вас в этом перестарался, разве о том я повелел?»
Так как шум стал еще более сильным от перевозбуждения народа, в ожидании суда, Понтий Пилат схватил красный хитон, и набросил на тело Иисуса, чтобы красный цвет впитал в себя кровь Иисуса. После чего, он вывел Его к народу и сказал: «У вас, народ Израиля, есть обычай на Пасху - отпускать одного узника, так вот: я отпускаю вам вашего Царя Иудейского. Народ затих от неожиданности…. Но, смотря на немощного ныне Иисуса, все таки возжелал иметь крепкого вожака. И вдруг, из толпы кто-то крикнул: «Варавву отпусти нам!!!». Варавва же был разбойник - для власти, но в глазах народа был он - крепкой мышцей, в противостоянии власти Рима.
И вот народ подхватил, и стал голосить: «Хотим Варавву, отпусти нам, Варавву!» Прокуратор махнул рукой к страже, чтобы она отправилась в темницу за Вараввой. А сам с Иисусом вошел в преторию, чтобы там скрыться от лица народа Израильского.
И сказал Пилат Иисусу: «Что мне делать?! Иисус ответил прокуратору: «Делай то, что делал всегда…. Но знай больше греха на тех, кто Меня предал тебе…».
Понтий Пилат еще более возмутился Духом и прокричал в сердцах: «Я же распну Тебя!!! Почему Ты, Иисус, не понимаешь?». Иисус ответил прокуратору: «Ныне Царство Мое не здесь… - народ сделал свой выбор».
Прокуратор Иудеи Понтий Пилат сказал: «Пусть будет по-твоему Иисус!». И когда привели Варавву, Пилат вышел на лобное место перед народом Израиля и сказал: «Варавву, так Варавву». После, взял и умыл в большой чаше руки свои и сказал народу Израиля: «Не за мной, пребудет вина за смерть Иисуса, Царя Вашего - Иудейского». Первосвященники закричали: «Нет у нас царя кроме кесаря!». И тогда Понтий Пилат сказал: «Да будет так». И придал им Иисуса на распятие. После взял чашу, в которой умыл руки свои и выплеснул на весь народ Израильский, а сам ушел к себе. Там взял краску, и написал на дощечке «Иисус из Назарета - Царь Иудейский». После передал стражнику, чтобы он прибил ее над главой распятого Иисуса Христа.
В те дни: Рим часто распинал преступников на крестах, а после, когда тела их снимали с крестов, кресты те разбирались и перевозились на хранение в Иерусалим, для последующих казней. Один из стражи в запасниках своих выбрал свежий крест, только что поступивший от плотника, по прозвищу - «знающий Его». Крест в сборе был больше трех метров, и состоял из желтой древесины, толщена бруса была около двадцати сантиметров. Грани того бруса были стесаны. Крест же тот не разбирали и целиком взвалили на Иисуса, он оказался весьма тяжелым, оттого Иисус шел медленно и часто падал. И страж, видя немощь Иисуса, дал крепкого мужа из народа Иудейского, чтобы тот нес на себе крест Иисусов.
На голгофе Иисуса распяли, вбив в руки и ноги его железные гвозди. А по правую и левую сторону от Иисуса Христа, распяли на крестах двух разбойников. И у одного разбойника тоже был такой же свежий крест как у Иисуса, а у другого разбойника - весьма старый.
К двум часам дня, в пятницу, погода вдруг стала портиться: по небу пошли грозовые тучи и подул пронзительный, но холодный несильный ветер. Стража, дабы согреться, стала разжигать костры. Они собирали по голгофе останки от старых негодных крестов, брошенных ими же ранее.
Иисусу становилось все хуже и хуже, так как у Него было много открытых ран, и кровь сочилось из них. И вот Он поднял, залитые кровью, очи свои к небу и изо всех сил закричал: «Отче прости им, ибо они не ведают, что творят». После посмотрел на всех и матерь свою и добавил: «Отче прими Дух Мой». После, голова Его опустилась вниз.
Мать и учении Его стаяли рядом с другими иудеями и плакали, смотря на умирающего Иисуса. Среди них стоял, тайно, и Иуда Искариот, он все время шел по стопам Иисуса, от претории до Голгофы.
Когда пробило два часа, один из римских солдат удивился тому, что Иисус уже без движения, так как другие два разбойника еще были в сознании и мучались. И он получил разрешение у старшего, чтобы проверить - жив ли Иисус? Он взял копье с эффектом секиры, которым можно было не только колоть врага, но и сечь, как мечем, широкая сторона наконечника была где-то в пределах шести сантиметров. И с ним он подошел к распятому Иисусу, и плавно вонзил острие копья между ребер Его, так, что железный наконечник, что был острый с двух сторон как бритва, вошел в тело примерно на десять - двенадцать сантиметров. После чего, римский солдат острием с одной стороны наконечника стал медленно распарывать тело, продвигаясь вперед и глубь, вдоль ребер.
Так он распорол примерно до пятнадцати сантиметров тела, так, что теперь одновременно могло бы войти в этот разрез три таких треугольных наконечника. И видел я, что излилась кровь из тела того вниз на землю. Я посмотрел вниз за падающими каплями крови и вижу: кровь стала множиться, обращаясь в большой и весьма бурный водопад, заливая собой всю Землю, брызгами окропляя все Небо. Вижу: вокруг было темно, как ночью, лишь языки пламени от больших костров освещали все вокруг. Вижу: внизу распятое мужское тело, голова Его опущена вниз, и Он уже бездыханный.
И сказал я себе: «Свершилось! Ныне, Слово Господне дошло до людей!».
После же, когда земля пропиталась кровью Моей, она раскрыла бездну свою – как пасть большого Зверя, и я сошел в недра ее, где слышен был, человечески плачь и скорежит зубов. И все вокруг меня засверкало радужными вспышками и цветами, а мне стало от этого невыносимо больно, и эта боль стала захватывать меня и заковывать, как бы в стальные оковы…. И вот пал я в бурный водопад под материнский крик, а когда все утихло, я услышал тихий голос: «У вас мальчик, и какое имя дадите ему?» И ответил ему материнский голос: «Иннокентий, имя ему!»
И было ровно «три» часа, по полудню, и в это время над всем Израилем померкло солнце так, что стало темно как ночью, и на всех, кто был там, напал страх, так как небо все озарилась молниями и раскатами грома. Когда все утихло и вновь появилось солнце над Израилем, на часах тогда было уже «шесть».
Иисуса мертвого сняли с креста, и Мария мать Иисуса и ученики его перенесли тело Иисуса в новый гроб, не подоплеку от голгофы, где еще никто не лежал. Там Его приготовили, омыв благовониями, они укутали тело Иисуса в белые пелена, а после, был придвинут большой камень, и страж опечатал сей гроб печатью Рима.
Иуда Искариот, когда увидел и понял, что он сделал, то побежал в Храм к первосвященнику Каиафе. В Храм Иуду не пустили, и когда он говорил с ними, то они отвечали ему: «Нам то что, ты получил свое, иди прочь от нас!». Иуда взбесился на слова священнослужителей, достал те тридцать серебряников и бросил их под ноги их. После пошел и нашел дерево ближе к Храму, сделал удавку из пояса своего и вздернул себя на крепком суку, да так, что тут же удавился, прямо на глазах священнослужителей. Видя это, один из стражи Храма хотел было разрубить ножом своим удавку на шеи задыхающегося Иуды, но первосвященник рукой своей остановил того стражника, и он не пошел спасать Иуду, а стал наблюдать, как тот, корчась, испустил свой Дух.
А еще ранее, до прихода Иуды, первосвященник Каиафа пришел в преторию к прокуратору Понтию Пилату и просил Римскую стражу на субботу, так как иудеям нельзя было работать в субботу. Понтий Пилат дал стражников для гроба Господня, так как знал, что Каиафа боится, что ученики выкрадут Иисуса и объявят о чудном Его воскрешении, так как теперь и ему, наместнику Рима, не нужны были волнения на почве этих событий. И снова не унимается Каиафа, и просит прокуратора еще об одолжении, мол люди по Иисусу сходят с ума, даже римские солдаты чуть не передрались из-за одежды Его, а простой народ иудеи пытается подойти кресту и приложиться к нему. И сказал прокуратор Каиафе: «Что тебе от меня еще нужно?». И ответил первосвященник Каиафа: «Отдай мне сей крест на котором был распят Иисус, а остальные кресты можешь разобрать и перевести на хранение в Иерусалим, для последующих казней». И спросил его Прокуратор Иудеи Понтий Пилат: «Каиафа, что ты с ним будешь делать?!». Каиафа нервно ответил: «Сожгу!». И отдал Прокуратор крест Христов в руки первосвященников.
И бросили священнослужители окровавленный крест, на котором был распят Иисус Христос, в огонь. И были они там, на голгофе, пока огонь тот не сжег дотла все древо от креста, потому, что боялись они, сей крест, и быстрее хотели стереть из памяти народной свой кровавый позор.
Закончилась пятница и наступила суббота - Великая Пасха Господня. И послали священнослужители друг другу подарки, а народу давали милостыню и прощение долгов – так было внешне. Но, внутри у каждого, было иное: у кого страх, у кого плачь, а у кого и скрежет зубов у сердца…. Так прошла эта Суббота.
В воскресенье утром земля всколыхнулась, так что разрушилось несколько ветхих домов, и двор Храма покрылся большими трещинами. Когда Римские охранники встали с земли, то обернулись и посмотрели на запечатанный гроб, что был придавлен весьма большим и тяжелым камнем, так, что даже трое крепких мужей не смогли бы его отодвинуть. И видят, что камень от гроба Иисуса был отодвинут на несколько метров в сторону. И взглянули они, в страхе, издали в гроб и видят, что он пуст, лишь пелены остались, на «Каменных плитах».
Они бежали в Иерусалим и доложили главному из их стражи, а тот пошел и доложил прокуратору, что камень отвален, печать Рима попрана, а тело Иисуса бесследно исчезло. Прокуратор лично допросил, в присутствии первосвященника Каиафы, ту Римскую стражу, что поставлена была у гроба Иисуса. И сказали стражники: «Мы бодрствовали, как вдруг земля всколыхнулась и повалились камни с гор! Мы пали на землю, и когда все утихло, тут же встали на пост свой. И видим: печать Рима попрана, и камень сей лежит в стороне, а когда взглянули в внутрь гроба, то обнаружили, что тело Иисуса исчезло…».
Но так как воины те были в почете у прокуратора за примерную службу, то он поверил им и отпустил их, без наказания. Но Каиафа, просит ту стражу говорить всем, так: «Мы уснули, а когда проснулись, то обнаружили, что ученики Иисусова восхитили тело Его, дабы объявить всем о чудном Его воскрешении».
Наступил первый день недели. Мария Магдалина пришла ко гробу до рассвета, и видит, что гроб Господень пуст, а камень отвален. Она с плачем убежала к ученикам Иисуса, и пала на грудь Петру, и кричала: «Украли тело учителя, гроб Господень пуст…!!!»
И бежали туда ученики, и было все так, как сказала им Мария Магдалина. Когда солнце уже взошло над Израилем Мария Магдалина, пошла вновь ко гробу Господню, чтобы там плакать и скорбеть об учителе и Господе своем. Мария присела у гроба и стала плакать, думая об Иисусе Христе: «Однажды Мария Магдалина призналась Иисусу, что любит его как мужчину и всем сердцем хочет иметь от него ребенка. Иисус сказал Ей: «Мария ты просишь у Меня не возможного, ты еще не приготовила себя – не очищена от скверны, но Я же - дам тебе все для Будущего …!».
А еще ранее, когда Иисус уединился один на берег большой реки, он прилег в одежде своей на желтом писке и стал смотреть в небо и о чем-то думать. Как вдруг, к нему подсела рядом Мария и стала нежно целовать Его в губы, а рука ее нежно скользнула по Его телу. Иисусу было приятно, и Он не скрывал этого, но вот рука ее «позволила себе большего…», и Он вскочил на ноги Свои. И увидел Он в этом: что стоит налобном месте, и глаза многих смотрят на Него…. Но глазами Мария видит иное…, не унимается, и даже уже стала снимать одежду с Него. Иисус нежно удержал руку её, и тогда она снова стала Его целовать в губы. Иисус сказал Ей: «Девочка моя, давай Я тебя поцелую!». Но, Мария сказала: «Нет, Иисус! Позволь мне Тебя целовать по-своему, я от этого больше всего возбуждаюсь, этому меня учили». Иисус коснулся лица ее руками и поцеловал в лоб ее, как Отец, потом Он оставил Ее одну на желтом песке, а Сам направился к воде и по поверхности ее ушел в даль….»
И вот, вспоминания Марии Магдалины прервались, от услышанного ей треска надломленной сухой ветки. Мария обернулась и увидела перед собой человека в «белой одежде», Он стаял и смотрел на нее. Она сказала Ему: «Вы не знаете, кто унес тело Господа нашего из Гроба?». Человек тот улыбнулся и на глазах Марии обратился в прежний образ, того самого Иисуса Христа, которого она знала и сильно любила. Мария в радости подбежала к Нему, и хотела было обнять Его, но Иисус остановил ее, жестом руки, и сказал Ей: «не касайся Меня, я еще не вошел к Отцу своему, но ты пойди к ученикам Моим и скажи обо всем, что ты видела, и пусть они остаются на месте своем, доколе Я Сам не приду к ним». Мария Магдалина побежала с великой радостью в селение свое, и когда увидела там учеников Иисуса, сказала им: «Радуйтесь, я видела только что Иисуса - Господа Бога нашего, живым у гроба Господня, и Он сам говорил со мной».
Ученики не поверили сразу Марии, пока не вспомнили пророческие слова Иисуса: «Буду, мертв, а на третий день воскресну!». Петр выскочил из дома и бежал ко гробу Господнему, но не нашел там учителя своего….
|
Вход
Регистрация
Библиотека
Правила
FAQ
Поиск
](./images/smilies/eusa_wall.gif "Brick wall")
Уау-у..просто секс роман какой то.. 
)))
