Правда для объективности сделаю оговорку - они ещё маленькие .

В каком смысле, маленькие?

Василий, а как же быть с Благодатностью Таинств в РПЦ, с духовным подвижничеством тех людей, которые принадлежали РПЦ?

Вспомните Раскол. Ведь старообрядцы также считали, что никоновская церковь "мертва", для них свидетельства апостасии этой церкви были налицо... А это означало и безблагодатность жизни внутри ее... Но разве после Раскола в никоновской церкви не было Светочей высокой духовной жизни? А если были, то как такое было возможно?

Старообрядцы, насколько мне известно по-прежнему говорят, что Святости в такой церкви не могло быть, потому, что не могло быть в принципе... А некоторые из них называют, напр., Серафима Саровского не иначе как обольстителем и колдуном...

Обычно упрекают Синод и славят Николая за то что он начертал "немедленно прославить". А может были у синодало всё-таки основания сомневаться в этом старце?
Читал что нетленных мощей его не было.

В этом же году Департамент полиции подшил к делу первое пророчество, которое неведомо откуда стало распространяться в придворных кругах: В НАЧАЛЕ ЦАРСТВОВАНИЯ БУДУТ НЕСЧАСТИЯ И БЕДЫ НАРОДНЫЕ, БУДЕТ ВОЙНА НЕУДАЧНАЯ, НАСТАНЕТ СМУТА ВЕЛИКАЯ, ОТЕЦ ПОДНИМЕТСЯ НА СЫНА, БРАТ НА БРАТА, НО ВТОРАЯ ПОЛОВИНА ЦАРСТВОВАНИЯ БУДЕТ СВЕТЛАЯ, А ЖИЗНЬ ГОСУДАРЯ ДОЛГОВРЕМЕННАЯ. Согласно преданиям, это пророчество исходило из глухой давности Саровской обители, затерявшейся в тамбовских дебрях Темниковского уезда. Автором его был купеческий сын Прохор Мошнин, который родился в разгар Семилетней войны, а умер уже после казни декабристов. В монашестве этот пророк звался Серафимом Саровским, и Николай II сразу же (ибезоговорочно) проникся верой в его былую чудотворность.
- Мое сердце чувствует, - говорил он, - что именно этот Саровский угодник станет моим всемогущим патроном.
Победоносцев в ответ кривил лягушачий рот:
- Доказательств святости Серафима в архивах Синода не сыскано. Ваше величество, лучше назовите мне свои идеалы...

Победоносцев неожиданно был приглашен к завтраку.
- Константин Петрович, - сказал Николай II, - мы вот тут подумали и сообща решили, что преподобного Серафима Саровского надо бы причислить к лику святых земли русской.
- Простите, государь, а... с кем вы подумали? Император заискивающе глянул на свою ненаглядную.
- У меня немало друзей, - отвечал загадочно. Синеватые пальцы обер-прокурора святейшего Синода сплюснулись на ручке чашки; Победоносцев даже помертвел.
- Для этого необходимо, - заговорил жестко, - чтобы Серафима чли верующие. Чтобы в народе сохранились предания о его подвигах во имя Христа.Чтобы его мощи оказались нетленными... Я не могу сделать его святым по указу царя! - заключил твердо.
- Зато царь все может, - вмешалась императрица...
Скоро в Саровскую пустынь выехала особая комиссия, которая - увы! - никаких мощей старца не обнаружила. В гробу валялись, перемешанные с клочьями савана, несколько затхлых костей, нашли истлевшие волосы и черные зубы. В протоколе осмотра так и записали, что нетленных мощей не сыскано.
Строптивую комиссию, не сумевшую понять желаний царя, разогнали - создали другую, более сговорчивую. Серафим Саровский был признан в святости, а "всечестные останки его - святыми мощами"! Николай II на этом докладе отметил: "Прочел с чувством истинной радости и умиления". Летом 1903 года высшее духовенство империи (кстати, были они блестящие режиссеры!) организовало сцены "народного ликования" в Саровской обители. Втайне ловко сфабриковали чудесные исцеления возле источника Серафима; жандармские сейфы, взломанные революцией, раскрыли секрет чудес. Вот фотографии филера Незаможного: здесь он слепой, а здесь уже зрячий. Вот видный чиновник Воеводин: здесь он паломничает, несчастный, с котомкою и на костылях, а вот костыли заброшены в крапиву - Воеводин уже пляшет... Машина святости, подмазанная госбанком, работала хорошо! Ждали приезда царя с царицей. На всем долгом пути их следования - от Петергофа до Арзамаса - были выстроены солдаты при оружии (по солдату на каждые 100 метров). При встрече было немало дешевого пейзанства: плачущие бабы, вышитые полотенца, хлеб-соль, жбаны с яйцами. Николай II спрашивал волостных старшин, каково им живется, наказал слушаться земских начальников. В одном месте царь решил пройтись по лужайке, не зная, что там была протянута проволока. В высокой траве ее не заметили: Николай II кувырнулся так, что шапка отлетела, а шедший за ним старец Фредерикс расквасил нос. Местный фельдшер, не искушенный в придворном этикете, измазал физиономии царя и министра какой-то несмываемой зеленью. Четверть миллиона богомольцев жили неряшливым табором под открытым небом. Ретирадников для них не устроили, и потому свита царя часто натыкалась на неприличные позы, портившие общую картину торжества.

Думаю, скоро от РПЦ отколется церковь, которая тебе понравится.
Не приемлющая католиков и протестантов, националистическая и традиционная.

Наблюдаю счас "подготовку" к Поместному собору. Жуть какая то. По сравнению с Климентом/Димитрием ОСБ это просто песня свободы и толерантности.