enot-yan писал(а):
. Поэтому и ходят старушки по квартирам 1 января с преподнесениями о ядерной физике и геноме человека, утверждая в здравых людях мнение, что СИ странные, малость придурковатые люди. Обидно блин))
))))))))) ржу....
а вообще, посмотрим как тут будет развиваться голосование. Если формальное служение окажется не таким эффективным, как об этом заявляется в Башне, то будем делать выводы - кому выгодно держать людей в постоянном напряжении таким изощренным способом, принуждая заниматься неэффективным трудом под благим видом.
Лично я ходил в служение большинство времени автоматически и чувствовал кайф и эйфорию не от самого "служения" а от сопричастности к какому то важному общему делу что-ли в лучшем случае, в худшем как отрабатывание повинности необходимой для того чтобы тебя считали в собрании активным. Особого чувства вины не было, но и "пионерской" радости тем более. При этом гораздо приятнее и интереснее было делиться "свидетельской Истиной" неформально, просто переходя на это с какой-то темы. Самое удивительное, что уже тогда, после длительных разговоров у меня отсутствовало желание закончить беседу впариванием какой- нибудь книжечки, тем самым нарушив доверительные отношения и опошлив весь смысл разговора по душам.
Виктор Пелевин писал(а):
Напротив него уселся румяный седой мужчина в строгом черном кителе с небольшими серебряными крестиками на лацканах.
— Приятного аппетита, — сказал он, улыбнувшись.
— Да бросьте вы, — сказал Андрей.
— Что это вы такой мрачный? — удивленно спросил сосед.
— А вы чего такой веселый?
— Я не весел, — ответил сосед, — я радостен.
— Ну и я тоже, — сказал Андрей, — не мрачен, а задумчив. Сижу и размышляю.
Доев кашу, он придвинул к себе стакан с чаем и принялся размешивать в нем сахар. Сосед продолжал улыбаться. Андрей подумал, что сейчас он опять заговорит, и стал крутить ложечкой быстрее.
— Думать, а иногда и размышлять, — сказал сосед, сделав дирижирующее движение рукой, — разумеется, полезно и в жизни весьма часто необходимо. Но все зависит от того, откуда этот процесс берет, так сказать, свое начало.
— А что, — спросил Андрей, — есть разные места?
— Вы сейчас иронизируете, а они, между тем, действительно есть. Бывает, что человек пытается сам решить какую-то проблему, хотя она решена уже тысячи лет назад. А он просто об этом не знает. Или не понимает, что это именно его проблема.
Андрей допил чай.
— А может, — сказал он, — это действительно не его проблема. — У всех нас на самом деле одна и та же проблема. Признать это мешает только гордость и глупость. Человек, даже очень хороший, всегда слаб, если он один. Он нуждается в опоре, в чем-то таком, что сделает его существование осмысленным. Ему нужно увидеть отблеск высшей гармонии во всем, что он делает. В том, что он изо дня в день видит вокруг.
Он ткнул пальцем в окно. Андрей поглядел туда и увидел лес, далеко за которым, у самого горизонта, поднимались в небо три огромных, коричневых от ржавчины трубы какой-то электростанции или завода — они были такими широкими, что больше походили на гигантские стаканы. Андрей засмеялся.
— Чего это вы? — спросил сосед.
— Знаете, — сказал Андрей, — я себе сейчас представил такого огромного пьяного мужика с гармошкой, до неба ростом, но совсем тупого и зыбкого. Он на этой своей гармошке играет и поет какую-то дурную песню, уже долгодолго. А гармошка вся засаленная и блестит. И когда внизу это замечают, это называется отблеском высшей гармонии.
Сосед чуть поморщился. — Все это, знаете, не ново, — сказал он. — Иерархия демиургов, несовершенный уродливый мир и так далее, если вас интересует историческая параллель. Гностицизм, одним словом. Но ведь счастливым он вас никогда не сделает, понимаете?
— Еще бы, — сказал Андрей, — слова-то какие страшные. А что меня сделает счастливым?
— К счастью путь только один, — веско сказал сосед и ковырнул вилкой в миске, — найти во всем этом смысл и красоту и подчиниться великому замыслу. Только потом по-настоящему начинается жизнь.
Андрей хотел было спросить, чьему именно замыслу надо подчиниться и какому из замыслов, но подумал, что в ответ на этот вопрос собеседник обязательно всучит ему какую-нибудь брошюру, и промолчал.
— Может, вы и правы, — сказал он, вставая из-за стола, — спасибо за беседу. Извините, у меня просто с утра настроение плохое. Вы, я вижу, очень образованный человек.
— Так у меня работа такая, — сказал сосед. — Спасибо вам. А вот это возьмите на память.
Сосед протянул ему маленький цветной буклет, на обложке которого было нарисовано неправдоподобно розовое ухо, в которое влетала сияющая — видимо, с отблеском высшей гармонии — металлическая нота с двумя крылышками, примерно двенадцатого калибра. Поблагодарив, Андрей сунул буклет в карман и пошел к выходу.