Комментарий: Современный российский клерикализм вызывает из исторического небытия своего могильщика - воинствующий атеизм

Иван Нелюбов, для "Портала-Credo.Ru"

Как говорят диалектики, явление существенно, а сущность является. Бывший питерский таксист, а ныне один из думских ультраортодоксальных коммунистов Виктор Аркадьевич Тюлькин не Бог весть какое явление на российском политическом небосклоне. Тем не менее, озвученное им предложение о внесении изменений и дополнений в закон РФ "О свободе совести и о религиозных объединениях", предусматривающих предоставление атеистическим организациям права вести просветительскую (читай - пропагандистскую деятельность), упрощение процедуры регистрации религиозных организаций, а также изъятие упоминания о "традиционных религиях" из преамбулы закона 1997 года, - есть не что иное, как очень частное проявление такой сущностной характеристики нашего общества, как по-прежнему существующий в нем изрядный пласт фактического безбожия (или, если угодно, назовем это безбожие греческим словом "атеизм"). Причем это безбожие может вполне проявить тенденцию к своему усилению, особенно накануне предстоящих выборных кампаний.

Патриархийные чиновники и их светские коллеги разных рангов в угаре массового строительства храмов, освящения всего и вся, введения ОПК и прочих явлений подобного рода, определяемых ими не иначе как духовное возрождение Святой Руси, как-то не утруждают себя серьезным анализом новейшей религиозной истории нашего народа. Как-то потихоньку забывается, что до того, как в массовом порядке начать бегать в храм по большим праздникам, на крестины, венчания и отпевания (но не более того), а также на гастролирующие мощи, "православный народ - богоносец" не только безобидно мочился мимо унитаза и тащил из прихожей чужие калоши, но и с искренним задорам разрушал храмы. И чувствовал себя при государственном атеизме вполне комфортно.

Практика многих посткоммунистических стран показывает, что такая эволюция от государственного атеизма, через безудержный религиозный плюрализм, своеобразный "супермаркет религий", - к внешнему традиционалистскому фундаментализму, имеет место там, где большинство общества реально является носителем либо агностико-атеистических воззрений, либо верует "по-народному", и эта народная вера никак не соприкасается с церковной практикой и активным воцерковлением. После крушения тоталитаризма у РПЦ МП появился уникальный шанс действовать на путях подлинного воцерковления народа, используя возникший в обществе искренний и неподдельный интерес к религии. Но патриархия предпочла пойти по другому, привычному для себя и исторически бесперспективному, пути - пути создания бизнес-корпорации, в последние годы активно берущей на себя еще и "защитные" функции всероссийского политотдела. Риторический вопрос Александра Блока, заданный им во времена переворота 1917 года: "Почему дырявят древний храм? Потому что здесь жирный поп, икая, брал взятки и торговал водкой", сегодня может быть задан в несколько иной форме: "Почему люди так ходят в церковь? - Потому что в ней лощеный епископ по выходным поучает высокой морали и нравственности, а по будням разъезжает на крутом "Мерседесе" и торгует оптом табаком и водкой". Но смысл вопроса и его последствия - такие же, как во времена Блока.

Государственная Церковь своим безудержным желанием идейно-политической монополии, стремлением слиться с властью (хотя, заметим, сегодня не все во власти в восторге от такой "симфонии") cама рубит сук, на котором сидит. Известно, что политика нынешнего режима высокопоставленных бюрократов от бывших КПСС и КГБ вызывает в большинстве общества активное или пассивное неприятие. Отсюда по определению вытекает то, что Церковь, поддерживающая такой режим, являющаяся, по сути, его частью, обретет совершенно определенную репутацию в глазах большинства общества. Следующим шагом на этом пути будет возрождение такого политического антиклерикализма, который (как учит нас отечественная история) в подобном контексте всенепременно перерастет в сильный воинствующий атеизм.

Вернемся ненадолго к нашему персонифицированному частному явлению общей сущности - Виктору Аркадьевичу Тюлькину. Он совершенно справедливо пытается ввести в закон положения, хоть как-то касающиеся атеизма, ведь закон называется "О свободе совести...", а одним из результатов личного выбора как реализации свободы совести вполне нормально может оказаться путь агностика или атеиста. Предложение депутата-коммуниста дополнить преамбулу закона абзацем о том, что достоинство человека, независимо от его религиозных верований, политических и иных убеждений, является основой становления и развития духовности и культуры всех народов России, при некоторых лингвистических огрехах подобной формулировки является квинтэссенцией демократическо-либеральной постановки вопроса. И это при том, что российский либеральный мэйнстрим настолько секулярен, что до сих пор не выработал внятной позиции по религиозно-общественным вопросам. А зря, очень зря…

Российские левые, осознавая собственную значимость, очевидно эволюционируют в религиозном вопросе. Если вспомнить, как зюгановцы образца 1996 года на всех углах кричали о возрождении патриотизма, державности, православия и даже заключили своего рода идеологический альянс с покойным ныне митрополитом Иоанном (Снычевым), то сегодня лидеры КПРФ в публичном пространстве очень уж глухо и изредка что-нибудь говорят про Церковь. А в программе сконструированной Кремлем партии "мягких коммунистов" "Справедливая Россия" о религии и Церкви ни слова. Все эти частности невольно подводят к общему вводу: а не переживаем ли мы сейчас момент, когда в глазах общества приемлемым и справедливым станет активный антиклерикализм, и жаждущие реванша левые канализуют его, как уже бывало, в торжество воинствующего атеизма?

История, увы, имеет свойство повторяться. И об этом именно сейчас уместно вспомнить за стенами Кремля и Свято-Данилова монастыря.

Предлагаю ознакомиться, господа.
Сразу скажу, что госпожа Кириллова достаточно тенденциозна, однако это все-таки не добрейший Александр Леонидыч

Орудие вербовки - обман

Деструктивных культов разного характера и масштабов становится все больше

- У нас серьезный вопрос! – две фигуры вышли из тьмы.

На задворках Екатеринбурга в это время суток подобное обращение заканчивается обычно лихим наскоком и лишением человека, к которому обращен «серьезный» вопрос, бумажника и часов. Но не в этот раз. Темные фигуры извлекли откуда-то цветастую брошюрку:

- Вот, ознакомьтесь. Это очень важно!

«Очень важным» оказалось предсказание очередного Апокалипсиса, истерика по поводу повсеместного падения нравов и утверждение, что как только число иеговистов увеличится до нужного объема, так на Земле сразу наступит рай. Ну, нет, конечно, не для всех. Тому, кто в «Свидетели Иеговы» вступать не захотел, будет очень даже нелегко. Так ведь их не жалко?..

Об опасности разгула «альтернативных религий», о том, как понять, где секта, а где – невинный «кружок по интересам», о том, как сложно бывает вырвать человека из сектантского движения, мы беседуем с ведущим (несмотря на молодой возраст) специалистом-сектоведом Ксенией Кирилловой.

- Не могли бы Вы объяснить, что понимается под словом «секта»?

- Вообще секты принято подразделять на исторические и тоталитарные. В религиоведческом смысле обычная исторически сложившаяся секта – например, баптисты, - опасности для общества не представляет. В данном случае это просто отколовшаяся от протестантизма ветвь. В отличие от них, тоталитарные секты несут опасность на четырех уровнях. На уровне личности, так как разрушают психику изнутри, оказывают деструктивное воздействие на человека. На уровне семьи, так как секты в первую очередь разрушают семьи. На уровне государства, потому что секта сама по себе представляет некое государство в государстве, живущее по своим законам и часто не просто обособленно, но враждебно настроенное к существующей системе. И на уровне общества, поскольку, черпая ресурсы из общества - как материальные, так и людские - не предлагают никакого культурообмена: люди работают на секту и ничего в общество не привносят. По сути, секты паразитируют на теле общества.

- Каковы характерные признаки секты?

- Обозначая признаки тоталитарной секты, в первую очередь стоит назвать эзотерический разрыв или обман при вербовке. Это первое и главное, что должно насторожить, когда человеку предлагают вступить в ту или иную организацию. Человек может верить во что угодно. Если кому-то нравится верить в то, что силой мысли господина Рона Хаббарда, притом давно погибшего, можно двигать планеты – это его право. Но пусть при вступлении в организацию о том, что она придерживается таких взглядов, предупреждают сразу. Тогда это будет осознанный выбор.

Именно свободы, осознанности выбора нас лишают в сектах. Например, если вас интересует философия, вы бы пошли в культурно-просветительскую организацию, которая проводит лекции по древним философским системам Египта, Индии, классическим греческим философам? Если да, то вы - потенциальная жертва секты «Новый Акрополь». Организация заявляет о себе, что она не религиозна, абсолютно толерантна, что у нее нет своего учения, и приглашает просто сравнить различные философские системы. Вам не говорят, что во внутренней литературе организации написано, что цель ее – это «повторная попытка дать импульс для шестой подрасы пятой расы» (эта идея выведена на основе философии Блаватской), что «единственный канал к учителям – это «Акрополь»; что «лекции существуют для того, чтобы передавать то, что мы официально называем идеологией «Акрополя»»; что основатель «Акрополя» Хорхе Анхель Ливрага прямо учил лгать, то есть придумывать какие-то вещи, искажать исторические факты, которые излагаются в лекциях так, чтобы подгонять под идеологию организации. Что в секте есть тайное ядро, где применяется фашистская символика и мистические ритуалы, что во время лекций используются методы контроля сознания – есть даже инструктаж: «надо пользоваться последним этапом, когда убивают логическое восприятие и начинается другое, чтобы бить на эмоции, на сердце. Нужно, чтобы вы вели к этому лекции сознательно, чтобы логика переставала работать и включались другие механизмы». Вам об этом сразу никто не скажет: вы приходите в культурно-просветительскую организацию, а оказываетесь в организации религиозной с оккультным учением, где «открыт канал к учителям человечества – махатмам». О свободе выбора тут речи нет – человек выбирал не это! Когда человек посещает студенческую организацию КАРП, которая якобы проводит лекцию о вреде наркотиков, он не выбирал при этом престарелого корейского бизнесмена Сан Мен Муна как истинного своего отца.

- Еще по каким признакам можно определить, что организация - сектантского характера?

- В секте всегда есть гуру, харизматический лидер, воля которого сакральна и не подлежит сомнению. Она должна исполняться быстро, безоговорочно, беспрекословно, как воля самого бога. Понятие «религия» происходит от слова religere, то есть «восстановление связи с Богом». Религиозный человек стремится к какому-то богообщению, но в сектах это стремление замыкается на лидере, или на группе лиц, то есть на гуру. Очень показателен пример «Свидетелей Иеговы». В качестве гуру у них выступает не конкретная личность - они не считают святым и безгрешным основателя организации Чарльза Рассела. Но гуру для них - Руководящая корпорация секты, находящаяся в Бруклине, которую сами сектанты называют «Верный и благоразумный раб». Директивы Корпорации воспринимаются абсолютно некритично. К примеру, раньше в секте были запрещены пересадка органов и тканей, профилактические прививки. Была масса летальных случаев по всему миру. Когда на секту стали сильно давить, этот запрет отменили. В этой же секте пять раз ложно предсказывался конец света. Получается, организация ошибаться может. Тем не менее, доктрина секты в том, что организация ошибаться не может и ее учение сакрально. Элементарное логическое противоречие! Гуруизм очень развит у мунитов, где чета Мунов – «истинные родители» человечества (при том, что у Муна уже четвертая жена!). Перед портретом Муна молодежь отбивает земные поклоны. В литературе Муна есть фразы: «Даже если вы вкладываете всего себя в то, что делаете, ваши усилия бесплодны, пока они не связаны с истинными родителями. Ваши усилия не принесут результата, если в центре того, что вы делаете, не стоят истинные родители. Все должно быть связано с ними. Только если ваша работа и ее результаты связаны с истинными родителями, плоды, которые вы пожнете, будут принадлежать небесам».

Признаком секты является и прозелитизм – постоянная вербовка новых членов в организацию. Причем, вербуется не абы кто. Совершенно справедливо секты говорят: у нас люди лучше, чем в той же православной церкви! Согласна – лучше. Точно также, как молодежь в элитном ВУЗе лучше, чем молодежь вообще. В ВУЗе существует элитная система отбора - так же и в секте. Некорректно поэтому противопоставлять обществу членов этого же общества, но отобранных по определенному признаку. Например, по признаку альтруизма. Вы же понимаете, эгоистичный человек не будет ходить бесплатно по квартирам и людей заманивать в организацию. Во многие секты отбираются именно альтруисты. Сама система поведения в секте для кого-то неприемлема и человек именно в такую секту не попадет. Кому-то ближе харизматы, которые считают бога своим небесным банком и требуют с него денег.

- Но ведь, как правило, попав в секту, человек довольно быстро может понять, что его обманули. Почему же он остаётся в организации?

- Когда человек только попадает в секту, подход к нему совсем иной, нежели к тем, кто находится в организации дольше. Первый месяц в секте называется «медовый месяц сектанта». Там присутствует такое явление, как бомбардировка любовью. Это мунитский термин, но явление имеет место во всех сектах. Человек не придет в организацию, где ему плохо. Нужно помнить, что в секту может попасть каждый, тем более, когда в жизни сложилась стрессовая ситуация, которая делает человека особенно уязвимым и внушаемым. Пример – в 17 лет юноша заканчивает школу, приезжает из маленького городка поступать в ВУЗ большого города. Это оторванность от родительского дома, незнакомая среда, шокирующе быстрый темп жизни, отсутствие друзей. А на улице к нему подходят улыбающиеся сверстники и приглашают в студенческую организацию. В организации ему сообщают, какой он замечательный и хороший, как здорово, что он пришел сюда. Во всем его понимают, во всем соглашаются, во всем поддерживают. Человека окружает атмосфера любви. Ему кажется, что об этом он и мечтал всю жизнь. И он настолько привязывается к окружающим его людям, что когда начинает задавать какие-то критические вопросы, боится, что потеряет их расположение, и отказывается от любых претензий, чтобы не потерять новых друзей. Так секта подменяет человеку семью.

Технология манипуляций

- Итак, человек в секту попал, его «забомбордировали любовью». Теперь его надо там удержать. Как это происходит?[i]

- Вот здесь начинают применяться методики контроля сознания. Контроль сознания делится на четыре вида. Первый - контроль поведения. Это система определённых обязанностей и запретов, призванных максимально строго регламентировать всю жизнь адепта и полностью занять его время, не оставляя возможности для критического осмысления происходящего. Это максимальная загруженность сектанта буквально с утра до вечера в течение всей недели с тем, чтобы он втянулся в структуру. Человека к тому же заставляют вести себя странным образом, в результате чего мозг сам находит оправдание для этих поступков.

В качестве примера контроля поведения можно привести расписание мунитов. В него входит фандрейзинг – попрошайничество на улице, притом обманное: якобы деньги собираются на лекции о вреде наркотиков и т.д., а на самом деле собранные средства тратятся в пользу секты. Русские юноши и девушки в пользу корейского мессии Муна должны были приносить тысячу в день (именно таким был норматив), продавая, например, мягкие игрушки.

У Свидетелей Иеговы также постоянная загруженность – это ежедневное «свидетельствование», то есть вербовка в секту. Они обязаны проповедовать определенное количество часов в месяц и заполнять отчеты о проповеди. В отчеты строго вносится вся информация о посещаемых сектантами людях. Иеговисты готовятся к этой проповеди, у них есть обучающие программы, они репетируют сценки «преподнесения» общедоступной литературы секты (в любой секте есть внешняя литература, которая раздается при вербовке, а есть внутренняя, скрытая от «внешних» людей).

[i]- Каков второй вид контроля сознания?

- Контроль эмоций. Это воздействие в первую очередь на бессознательное. Например, могут применяться техники медитации, введения в транс. Яркий пример – неопятидесятники, или харизматы. Все видели кадры по телевизору, как люди трясутся в истерике, катаются под стульями, издают нечленораздельные вопли. У нас к неопятидесятникам относится секта «Новая жизнь». Правда, сейчас - после нескольких прокурорских проверок - они под стульями уже не валяются, но введение в транс остается. При помощи музыки, перепадов цвета, выделенных фраз, пауз люди вводятся в такое состояние. В секте практикуется глоссолалия – ставший автоматическим процесс воспроизведения нечленораздельных звуков, который приводит к нарушению не только логической системы упорядоченной речи, но и системы мышления. Очень интересные исследования в этой области есть у Евгения Мухтарова, руководителя Ярославского центра «Гражданская безопасность». В таком состоянии человеку действительно можно внушать что угодно. У нас есть видеозаписи, где пастор Виктор Судаков в «Новой жизни» призывает: «За целый месяц конверт (для денежных сборов – прим. ред.) должен быть такой, чтобы ты говорил: «Виктор, какой вы конверт тоненький сделали, моя пачка-то не влазит сюда!» Я говорю: «А какая у тебя пачка? Ты чего там, десятками разменял?» «Нет, у меня пачка-то там тысячными». Нужно положить конверт и собирать, собирать, собирать. Накопил себе, у тебя накопилось, ты принёс. И все принесём на здание церкви!..» Как вы понимаете, человеку в обычном состоянии очень трудно поверить в это откровенное вымогательство, а вот в трансе он принимает всё, что ему внушается. Или пример «молитвенных собраний» в Новой жизни: идет поток музыки, крики, душераздирающие вопли, глоссолалии; люди кидаются благословлять пустые сидения, чтобы туда кто-то пришел...

- Какими еще методами контролируются эмоции?

- Внушением иррациональных страхов, фобий. Есть две наиболее типичные для сект фобии. Первая - чувство вины перед организацией. Как правило, фобия эта связана с контролем поведения: дается огромное количество обязанностей, и человек просто физически не может их выполнить, начиная постоянно ощущать собственную вину перед сектой. В сектах всегда присутствует система всеобщего доносительства: обо всех просчетах человек обязан сообщать лидерам. Система доносительства работает безотказно – вспомним недавнее прошлое собственной страны. Способ реабилитироваться тому, на кого донесли – донести самому. Вторая фобия – боязнь выхода из секты, боязнь утратить культовое знание, которое есть в каждой секте. Такое знание – то есть уникальное учение, доступное только гуру, - тоже один из признаков секты. Благодаря ему вы можете достигнуть блаженства, всеобщего процветания, рая, единства с богом, богатства, совершенства. Бывают и просто жесткие угрозы. У «Свидетелей Иеговы» в трактате «Конец ложной религии близок» расписывается, как будут уничтожать представителей других религий: рисуются монстры, пожирающие неверных, а Свидетели показаны довольными, живыми, счастливыми. Формы угроз могут быть как прямыми: «люди, уходя от нас, погибнут в Армагеддоне, их прах будет развеян по земле», так и косвенными: «у нас была сестра, она ушла и сразу же попала под машину». Косвенные угрозы действуют иногда даже эффективнее, чем прямые.

- Третий вид контроля сознания...

- Контроль информации. Если мне, как руководителю секты нужно обеспечить полный контроль над кем-то, я в первую очередь буду ограждать его от другого влияния. Для этого надо полностью отрезать все контакты человека с окружающим миром. Отсюда – еще один признак тоталитарной секты – черно-белая доктрина мира: весь мир лежит во зле и только у нас можно обрести спасение (религиозная секта), либо «эта экономическая система абсолютно несовершенна и только у нас вы сможете разбогатеть, только у нас за ваш труд вы получите деньги» (сетевой маркетинг). То есть формируется резко негативное отношение ко всему окружающему миру. В сектах всегда присутствует смещенная система ценностей. Она учит тому, что благо организации оправдывает любые средства: чтобы человека привести в секту, его можно обмануть, а врага секты можно заманивать в ловушку и уничтожать вплоть до физического устранения. Именно так, например, сайентологи относятся к так называемым «подавляющим личностям» (ПЛ) – бывшим членам секты, к людям, выступающим с критикой сайентологии, людям, препятствующим своим близким вступать в эту организацию. Сайентолог, который вступает в общение с ними, именуется ПИНом – потенциальным источником неприятностей. ПИН не попадет на высший уровень посвящения. Чтобы перестать быть ПИНом, приходится либо разрывать контакты, либо самому уничтожать ПЛ.

Секты постоянно разрушают семьи: при взглядах, когда весь мир – порождение сатаны - происходит максимальный отрыв от родных и близких. Последний вид контроля сознания – контроль мышления, при котором запрещаются любые критические вопросы о культе, о лидере. Нельзя спрашивать, почему господин Мун четыре раза сидел в тюрьме. Его «преследовали за веру». Почему преследовали за веру один раз по статье за сексуальные извращения, а второй раз за налоговые преступления – неважно, он безгрешен, он святой. Также прививается негативное отношение ко всем другим религиям.

Деньги и власть

- Вы упоминали сетевой маркетинг. Как он связан с сектантским движением?

- Классические западные формы сетевого маркетинга не прижились в России. К ним можно отнести разве что косметические фирмы «Фаберлик», «Эван», «Орифлейм» - в их деятельности не наблюдается сектантских признаков. В подавляющем же большинстве случаев сетевой маркетинг, как правило, несет многие признаки секты. Например, обман при вербовке, когда фирма говорит, что вы ничего не продаете и занимаетесь исключительно рекламным бизнесом. Типичный способ вовлечения в коммерческие культы: «Вы своему другу все равно порекомендуете то, что вам нравится, а здесь, за это вы еще и получаете деньги!». Но обычный рекламный агент представляет товар и получает за это деньги, даже если товар не продан. В сетевом же маркетинге платят только за приведенных в организацию членов. Новичок подписывается под того, кто его пригласил, и закупает товар на определённую сумму. Например, в «Тянь-ши» он обязан закупаться на десять тысяч. То есть, фактически осуществляется продажа товара новому работнику. При этом, тратя на товар деньги, человек сам становится продавцом, вербует новых людей и только в этом случае имеет возможность получить хотя бы крохотный процент. Разбогатеть в сетевом маркетинге невозможно. А вот вреда он наносит много, в том числе - нравственного: человек, вовлеченный в эту систему, начинает даже своих близких воспринимать только как потенциальный источник дохода. Дружеские и родственные связи при этом могут сильно пострадать. В коммерческих культах присутствуют и другие признаки сект: культ товара, «уникального продукта», обожествление лидеров организации, распространивших наибольшее количество товара.

- Ради чего создаются тоталитарные секты?

- Либо для власти, либо ради денег. По поводу денег – Рон Хаббард, создатель сайентологии говорил: «Если хочешь разбогатеть – создай свою религию». Приведу другие интересные цитатки. Вот Устав организации, которая называется «Школа жизни». Глядя на сформулированные в нём цели, я готова подписаться под каждым словом: «Расширение просветительской деятельности, пропаганда идеи высоконравственного, здорового образа жизни молодежи, осознание того положения, что молодежь есть фактор обновления, а также его стратегический ресурс, осознание того положения, что общество не возродить без опоры на нравственные силы его представителей». А вот внутренние документы той же самой организации, озаглавленные «Община мира - от чего началось»: «Откровения всего человечества, полученные путем контакта с духами с 7-го по 31 октября 6-го года, документ предлагается для проработки сотрудникам, имеющим высшие уровни посвящения». Далее мы обнаруживаем наставления «ангелов господних», поучающих, кто из членов организации должен взять кредит и на какую сумму, кто должен ускорить действия по продаже на местах, кто должен обратиться к родным, чтобы попросить средств. А вот реплика, якобы принадлежащая Деве Марии: «Нужно действовать немедленно: сказал «Возьму кредит» – бери кредит! Сказал «Продам квартиру» – тут же начинай действовать, строго следя за всем процессом». Вот, собственно, цель секты. Далее, власть. Секта «Анастасия» создала так называемую «Родную партию». Владимир Мегре – лидер партии. Читаем выдержку ее потрясающей программы: «Падла я самая последняя с этим же словом, гражданин начальник!» «А вот и главное ноу-хау Харламыча, - пояснил членам комиссии Николай Иванович. – Харламыч ледок раздолбит, тащит бочонок на КПП и берет по 500 рублей за бочонок: 250 рублей Харламычу полагается, остальное – на нужды тюремные». Видели ли вы когда-либо подобное в программах политических партий?!..

- Какое вообще отношение Харламыч имеет к политике?

- Заключенный Харламыч якобы стал жить в своей тюрьме по заветам Анастасии, в результате чего стал так счастлив, что не хотел выходить на волю. Потрясающе, что Харламыч, как здесь сказано, осужден по 102 статье УК РФ на 12 лет, отбыл срок наказания шесть лет. Но это невозможно! Посадить по 102 статье нельзя - составы преступления начинаются со 105 статьи, а 102 находится в общей части кодекса – это назначение принудительных мер медицинского характера. Харламыч никак не мог сесть ни по старому, ни по новому кодексу. Но вот в программе политической партии утверждается, что сидит такой виртуальный Харламыч по виртуальной статье. И люди, написавшие программу, обращаются к президенту, пытаются сформировать новую реальность и упорно лезут во власть. Предлагают свои праздники, предлагают методы очистки воздуха, а заодно продают масло и шишки по баснословной цене, якобы освященные Анастасией – мифической женщиной, которая голой бегает по тайге, и которую тоже никто не видел. Очень активно лезут во власть харизматы. К чему это приводит, можно увидеть на примере Украины. Во время оранжевой революции 15 тысяч человек, выведенных на Майдан, были из секты «Посольство Божье» нигерийского пастора Сандея Аделаджи. Это как раз неопятидесятники. Есть замечательная пленка, где Аделаджа валяется на полу и его благословляет латышский пастор Ледяев, истошно крича: «Ты должен создать новый мировой порядок!». Частично это им удаётся – мэром города Киева стал неопятидесятник Черновецкий. Российские харизматы также стремятся к максимальному проникновению во властные структуры и даже к перенесению в Россию опыта «оранжевой революции». Некоторые секты ограничиваются тем, что поддерживают определённые политические партии. Вот буквально анекдотичный текст из сборника молитв секты «Школа жизни»: Молитва в честь воителя Геннадия: «Помоги заступница наша светлому воину, нареченному Геннадием в его ратном деле. По распоряжению самого Всевышнего он возглавил воинство земное, вступившее в битву за отчизну. Помоги ему, святая заступница наша, вести битву праведную с врагом-недругом, грозящим уничтожить нашу родину-мать...» А вот и пояснение того, кто является «воителем Геннадием»: «Благословенны небеса, обращаемся к вам в час сужденной битвы. Просим вашего святого содействия в святом деле Коммунистической партии России, возглавляемой воином Геннадием...».
Несть им числа...

- Есть ли возможность определить, что близкий человек попал в секту?

- Понять, что близкий человек находится в секте, достаточно легко – как правило, сектанты занимаются прозелитизмом, вербуют людей, начиная с собственных своих родителей. Возможна другая крайность: появляется отчужденность от семьи, секреты, тайны. Человек начинает посещать собрания организации и, возможно, не будет сообщать, где пропадает (как правило, собрания проходят по воскресеньям). Появляются новые слова в языке, странные объяснения обычных явлений и странные нехарактерные раньше суждения по тем или иным вопросам. Использование новых слов объясняется тем, что в сектах существует так называемый новояз – специальный язык, на котором начинает говорить неофит, и который тоже призван втягивать человека в сектантскую систему. Когда нам звонят пострадавшие, они говорят одно и тоже: «Ребенок стал какой-то чужой». У ребенка появляются какие-то сверхценности. Он теряет интерес к старым друзьям, к старым увлечениям. Если у ребенка было хобби, и оно вдруг становится ему неинтересным - это тоже должно насторожить. Тем более есть повод насторожиться, если все это присутствует в совокупности. Если дома начинаются какие-то религиозные практики, появляется религиозная литература. Часто наведываются незнакомые люди. Это достаточно легко отследить.

- А какие изменения в характере ребёнка наводят на мысль, что он попал в секту?

- Как правило, перемена в характере, в темпераменте заключается в отчужденности. В постоянной неудовлетворенности окружающим. Вот пример, рассказанной пострадавшей из Нижневартовска. Её сын долго находился в Петербурге, где он был уже почти год в секте харизматов. Она заметила, что он практически ничем не интересуется, смотрит в одну точку, говорит заученными штампами. Явно остановившийся, стеклянный взгляд. И когда она пыталась донести ему критическую информацию о секте, он закрывал глаза, и начинался поток глоссолалии. Здесь все признаки были уже налицо. Но спохватываться, конечно, нужно раньше. Те же глоссолалии трудно не заметить, а харизматы начинают практиковать их практически с первых дней. Изменения в характере, как правило, выражаются в агрессивном отношении к действительности, в отстраненности, в неприятии реальности, в пессимизме. По контрасту с этим может проявляться эйфорическая восторженность от всего, что связано с сектой.

- Что же делать, если близкий человек попал в секту?

- Если вы заметили на начальном, на раннем этапе, то ни в коем случае не надо паниковать – конец света будет не завтра, как бы нас иеговисты не убеждали в обратном. Первым делом нужно собирать максимальную информацию о «его» организации. При этом не только по источникам самой организации, которыми у него наверняка уже забито полквартиры, но и в критических материалах. Далее, что касается отношений с близкими. Ни в коем случае нельзя употреблять слова «секта», «сектант», «деструктивный культ», потому что вашу негативную информацию человек, во-первых, не поймет: в секте ему хорошо, он считает, что его новые знакомые - самые лучшие его друзья. Во-вторых, секты прекрасно знают, что их критикуют, и они заранее готовят у человека набор определенных рефлексов, определенный набор реакций - на слово «секта», например. Секты говорят адептам, что у них есть враги, что сатанинская пропаганда представляет их в качестве тоталитарной секты, и они готовят человека, как на это реагировать – всегда резко негативно. Сектант никогда не отделяет в сознании себя от организации. Если в присутствии православного раскритиковали местного архиерея, он может не согласиться с такой характеристикой, но не порвет связи с человеком критикующим. Действует принцип: «Ты со мной в этом вопросе не согласен, но ты мне все равно не враг». Совсем иная ситуация в секте. Там любой враг секты считается личным врагом. Нападки на секту в глазах сектанта - это нападки на него. Обратите внимание: каждый раз, когда основатель сектоведения в России, профессор Александр Дворкин называет организацию «сектой», сразу же начинается шквал исков об оскорблении чести и достоинства конкретных лиц, которые даже нигде не упоминались. Начать подчеркнуто негативно отзываться об организации означает стопроцентно порушить последнюю связь с близким человеком, которую секта и так пытается сломать.

С другой стороны, ни в коем случае не притворяться, что Вам нравится выбор близкого человека. Важно показать, что Вы с ним не согласны, но не потому, что вы деспот и хотите, чтобы у него было так, как Вам нравится, но потому что Вы за него волнуетесь. Не забывайте, что во всем, что происходит, есть одна постоянная величина, одна константа – это Ваш близкий человек. И его убеждения не изменят того, что он априори Вам дорог. Есть вещи, которые неизменны в силу родства – кто будет выхаживать его, если он будет тяжело болен? Не сектанты – только Вы! Человек должен понять, что у него остаются люди, которым он дорог, как никому другому. Нужно напоминать ему хорошие, позитивные вещи, которые были в его жизни вне секты. Моменты совместного Вашего счастья. Возвращайте его в эти минуты, и Вы увидите, как сквозь сектантскую маску проступило подлинное лицо человека. И здесь уже можно потихонечку подкидывать критическую информацию. Лучше всего найти в вашем городе специалистов, способных провести консультирование по выходу из секты. Вашему близкому достаточно просто сказать, что есть люди, которые обладают альтернативной информацией, которые хотели бы с ним просто поговорить. И на этой встрече проводится уже профессиональное консультирование. Главное, ни в коем случае не опуститься до лжи. Ни в коем случае нельзя говорить, что есть, к примеру, желающие вступить в его организацию, чтобы человек не почувствовал себя обманутым. Консультанты не имеют права лгать. Мы можем отозваться о чем-то обтекаемо, чтобы не вызвать фобий.

- А как быстро можно вывести человека из секты?

- У меня были случаи, когда за одну встречу удавалось вывести человека из секты. Девочка тогда всего месяц ходила в организацию КАРП, и когда ей показали внутреннюю литературу секты - книги «истинного отца» Муна, она пришла в ужас и приняла решение не иметь ничего общего с этой организацией. Но в данном случае это скорее заслуга родителей, которые так быстро забеспокоились. Чаще всего нужно несколько встреч, 5-6.

Прошлой весной у нас был интересный проект – реабилитационная группа, где бывшим сектантам давали теорию сектоведения и отрабатывали с ними способы защиты от манипуляций. Бывает, конечно, что к нам обращаются слишком поздно. Если человек находится в секте несколько лет, и у него уже атрофировано критическое мышление, шансов на успех очень мало.

- Как именно проходит «консультирование по выходу»? Существует ли определённая стратегия ведения разговора и возможно ли применение каких-то хитростей и приёмов?

- Насчёт хитростей я уже упоминала: вся информация подается нами с согласия консультируемого и совершенно открыто. Что касается стратегии, на встрече главное – установить контакт с сектантом. Неплохо в простой беседе выяснить, что именно привлекло человека в организации. Дальше от этого и отталкиваться. Можем поделиться своим опытом, а дальше просто начинаем сообщать факты: ложь, противоречия, уголовное прошлое лидеров секты, вычленять момент обмана при вербовке, делать акцент на скрытом учении, на изменении учения. Цель вывода из секты – донесение до человека правды, здесь не может быть лукавства и подозрений.

- Сколько сект действует на территории Екатеринбурга?

- Точно сказать невозможно. Но все крупные секты – сайентологи, муниты, кришнаиты, «Свидетели Иеговы», харизматы, «Церковь Христа», «Радастея» – у нас представлены. Точное число назвать сложно, потому что постоянно возникают новые секты, активно действуют так называемые психокульты – тренинги личностного роста. Они также втягивают в серию семинаров-тренингов, и в результате тренинг оказывается направленным не на то, чтобы человеку как-то адаптироваться в реальности, а на то, чтобы, наоборот, вырвать его из реальности. Человек уже не мыслит себя без этого тренинга. Это, например, «Академия лидерства», «Шаг в будущее». В городе ярко выражены коммерческие культы типа «Эмвей», «Тянь-ши». Не забывайте про секты оккультистов-одиночек типа «Магии Вуду» Антона Симакова. Их очень много. Взгляните на объявления в любой газете: ««приворот», «отворот», «снятие и наведение порчи», «наказание обидчика». Это не секты в смысле организационной структуры, но это шарлатаны, которые претендуют на роль маленьких местных гуру, религиозные мошенники. Если больших крупных сект можно насчитать штук двадцать, то таких одиночек - сотни...

Беседовал Антон Каптелов

Пантеон новых казахских богов. От Кришны до Иеговы

03/09/2007 09:35:05

Существует идеальный мир лжи, где все истинно.
Станислав Ежи Лем

Вообще-то я за свободу во всех ее проявлениях: за свободу слова, собраний, вероисповедания. За свободу маршировать по казарменному плацу строем, в колонне по три, за свободу ходить налево, когда рядом нет благоверной, за курение в неположенном месте, за возможность идти на красный свет, если захочется, за свободу стоять под краном и стрелой, заплывать за буйки… Вот только почему-то сектанты мне не нравятся. Ну не люблю я эту фанатеющую до осатанения братию с их гнилыми подходцами, сообщает газета "Мегаполис" (Казахстан).

Мне не нравится, когда они останавливают меня в подземных переходах, пытаясь тут же всучить какую-нибудь книжку, то ли от свидетелей Иеговы, а то ли от «Хизб-ут-Тахрира». Как не нравится, когда они меня атакуют настырно в лоб, приглашая тут же на собрание своих сторонников и последователей.

И хотя, может, я и плохой мусульманин, холодную водку изредка заедающий ломтиками копченого сала на черном бородинском хлебе с лучком, но веру предков пока менять не собираюсь. Ни за какие коврижки.

А вот что об этом пишет журналист газеты «Жас Казак» Багила Ондирбайкызы в своей статье «Разговаривающие с богом по сотовому телефону»: «Сегодня в нашей республике в самом разгаре «война идеологий». Наше молодое государство оккупировали религиозные секты самых различных направлений и вероисповеданий. Причем, если верить западным средствам массовой информации, общая сумма направляемых средств, растрачиваемых на «промывку мозгов» наших граждан, – достигает астрономической цифры – 11 миллиардов долларов в год.

И в этом ряду отдельно можно упомянуть журнал секты свидетелей Иеговы «Сторожевая Башня», издающийся на ста тридцати четырех языках мира. Идет агрессивная, наступательная пропаганда.

И как итог – свидетели Иеговы множатся в Казахстане как грибы после дождя. Наконец у нас появилась даже секта, адепты которой утверждают, что в состоянии поговорить со своим богом Иеменом по сотовому телефону».

Как говорится – дальше ехать некуда.

«Поэтому, – пишет журналист, – сегодня уже и неудивительно видеть казахские семьи, в которых супруг придерживается мусульманской веры, жена его ходит к кришнаитам, в то же самое время, как их дочери и сыновья ищут спасения у сектантов».

А вот вам и еще одна ненормальная история в нашем на вид вполне респектабельном государстве. Об этом рассказывает журналист газеты «Казахстан – Заман» Канат Абилкаир в своей статье «Миссионеры оккупировали сиротский дом». Он пишет: «В детском доме-интернате № 8 города Алматы дети-казахи, брошенные своими родителями, ходят на проповедь к американским миссионерам церкви Иисуса Масиха. Причем на вопрос журналиста: «Считаете ли вы нормальным, что к детям зачастили религиозные миссионеры?» старший воспитатель интерната Алия Сардарбеккызы отвечает, нисколько не стесняясь: «Наши дети ходят к ним не для того, чтобы слушать проповеди, а для того, чтобы сытно покушать».

«Выходит, – удивляется журналист, – государство их не кормит?»

Хотя и чему тут удивляться? Это все наши казахские цинизм бесхребетность и беспринципность, возведенные в степень абсолюта.

И здесь же идет разговор об этике заокеанских миссионеров (вернее, о полном отсутствии таковой), прибегающих к различным ухищрениям и готовым чуть ли не под дулом автомата вести людей к своему богу. Тогда как понятие бога, насколько мы понимаем, предполагает нечто иное. Любовь и сострадание к людям, а не обман и принуждение. Как об этом рассказывает автор Чуй Ян в своем материале «Мальчик, купивший бога», опубликованном в чимкентской газете «Евразия Kz».

«Маленький мальчик в плохонькой, старой одежде, – пишет он, – зажав в руке монетку, ходил от магазина к магазину, спрашивая у продавцов: «Не продадите ли вы мне бога?»

Кто-то из продавцов мальчишку отгонял, кто-то над ним откровенно насмехался, а кто-то и вовсе набрасывался на мальца с откровенной бранью. Люди все разные.

А между тем на дворе уже стояла поздняя осень. Дороги развезло от слякоти. Было холодно. Крупными хлопьями падал снег. Мальчик весь покрылся им. Он продрог и замерз. И вот когда мальчишка пришел чуть ли не в тридцатый магазин, навстречу ему вышел старик, хозяин этого теплого заведения. Пожалев, он спросил мальца: «А зачем тебе нужно покупать бога?» И тут мальчишка разрыдался. Он сказал, что его зовут Банди, родители его давно умерли, а единственный дядя, который до этого работал на стройке, на днях, упав с высоты, переломал себе ребра и кости. И вот теперь врачи говорят, что дяде мальчика может помочь только бог.

С тех пор мальчик его ищет, не зная, где можно купить Танири – бога».

«И тогда, – рассказывает автор, – старик сказал: «А я тебя давно жду. Давай сюда свою тенгушку, вот на, держи, это минеральная вода «Танири сусыны», то, что ты давно ищешь. Скажи своему дяде, пусть он ее попьет, ему полегчает».

И вот прошло еще какое-то время, и в областной город, где проживал мальчик Банди со своим дядей Петровым, приехала из южной столицы бригада высококвалифицированных врачей. Дяде сделали не одну операцию, провели лечение на самом высоком уровне. Подняли его на ноги. А когда пришла пора выписываться, ему показали оплаченный счет за лечение, где цифры были настолько высокими, что дяде Банди потребовалось бы несколько лет, чтобы по ним расплатиться.

Однако все уже было заранее оплачено. Это тот старик, у которого малец покупал минералку, заплатил за все, в том числе и за вызов столичных врачей.

Дядя и Банди тогда пошли к магазину, чтобы найти его хозяина и выразить ему свою огромную благодарность. Но старика там уже не было. Он продал свою торговую точку. Оставив вместо себя лишь записку, в которой было сказано: «Дорогой друг! То, что у тебя есть такой племянник Банди, – это большое счастье. Он ради твоего спасения на имеющуюся у него последнюю тенгушку хотел купить бога, ища его повсюду. И ты должен быть благодарен Аллаху, за то, что он вновь вернул тебя к полноценной жизни. Но при этом я прошу тебя не забывать об одном. Настоящий бог – это любовь и сострадание, живущие среди нас».

Серик МАЛЕЕВ

Смертельно опасная профессия
Независимо от мотивов любое убийство священника – ритуальное

МИХАИЛ ПОЗДНЯЕВ

Всего за день было раскрыто совершенное в прошлую среду зверское убийство настоятеля Вознесенского храма в городе Фурманове Ивановской области, игумена Авенира (Смолина). По версии следствия, преступники – местные жители, искавшие в его доме драгоценности. Однако в епархии убеждены в ритуальном характере убийства: на теле отца Авенира осталось несколько десятков ножевых ран, а старинные иконы и книги не тронули. В этой связи в Московской патриархии отмечают, что насильственной смертью погибает гораздо больше священнослужителей, чем людей любой другой мирной профессии.

Уже на следующий день после убийства 29-летнего игумена Авенира (Смолина), возрождавшего храм в городе Фурманове, что на Ивановщине, областное УВД заявило о раскрытии злодеяния. Сначала в Фурманове задержали подозреваемого, который тут же признался в совершении преступления. Труп его сообщника без видимых следов насилия нашли на одной из улиц тем же вечером. Прокуратура намерена предъявить задержанному обвинение по двум статьям УК РФ: 105-й («Убийство») и 162-й («Разбой»). Судя по разгрому, который учинили убийцы, в доме отца Авенира они рассчитывали найти какие-то ценности. Между тем им не могло не быть известно, что тот жил небогато, даже телефон в последнее время отключили за неуплату. Игумен поднимал из руин каменный храм, а в глубинке на это уходят годы, и бесценен каждый рубль.

Хорошо знавший погибшего настоятель Казанского храма села Симаково, протоиерей Петр Влащенко в версию ограбления не верит. По его словам, «обстоятельства убийства игумена Авенира свидетельствуют, что его пытали. Никакой бомж не будет пытать свою жертву. В очередной раз все списали на голодных мужиков, которые якобы ворвались в квартиру с целью ограбления. Но если бы преступники преследовали такую цель, то и действовали бы они совсем по-другому: просто-напросто ударили бы свою жертву по голове и попытались поскорее смыться. Списать все на ограбление – очень удобно для правоохранительных органов».

Отметим, что в последнее время в России все чаще происходят преступления, которые по своим признакам похожи на ритуальные. Однако в нашем УК нет статьи «ритуальное убийство», поэтому следствие, даже если бы и захотело, не может рассматривать такую версию при раскрытии преступлений.

С 1990 года, когда страна была потрясена убийством протоиерея Александра Меня, жертвами преступников стали 26 священников и иноков. Некоторые из этих убийств и в самом деле выглядели странно. Так, в 1993-м, на Пасху, были зарезаны три насельника Оптиной пустыни. Убийца сообщил следствию, что получил «приказ от дьявола». В 1997-м погиб сотрудник Отдела внешних церковных связей Московского патриархата священник Георгий Зяблицев. Следствие установило, что смерти предшествовало несколько часов жестоких истязаний. Через полгода в Астрахани погиб диакон Олег Спиридонов, клирик Зарубежной Церкви. На его теле и шее были следы от побоев, но милиция не признала насильственный характер смерти. В 2000-м убит настоятель храма в поселке Тура Красноярского края иеромонах Григорий (Яковлев). Отсеченную голову священника преступник отнес в алтарь и положил на престол...

Как заявил руководитель пресс-службы Московской патриархии священник Владимир Вигилянский, комментируя убийство игумена Авенира, профессия пастыря в России становится все более опасной. И если сравнивать численность профессиональных сообществ, насильственной смертью погибает гораздо больше священнослужителей, чем представителей любой другой мирной профессии, в том числе журналистов. Если даже такое сравнение кому-то покажется некорректным, нельзя не признать одно. При любых мотивах убийство пастыря изначально ритуально. Увы, в широком общественном сознании не укоренилась мысль о том, что в ХХ веке русская земля обагрилась кровью тысяч новомучеников, и каждое убийство священника – продолжение той же трагедии.

http://www.baznica.info/pagesid-4424.html

Критиковать православную церковь в либеральных кругах стало модно. Настолько же, насколько было модным в начале Перестройки говорить слово «православие» с придыханием и нарочитой серьезностью во взоре. Но, если тогда православие было «возрождающимся из праха после Страшных Репрессий (тм)», то сегодня русская интеллигенция не скрывает своего разочарования тем, что это самое «возрождение» пошло по совсем иному пути, чем им хотелось.

От любви до ненависти, как известно, один шаг, а в кругах либеральных и вовсе шажок-с. Отсюда и появление целой группы публицистов, которые переметнулись от «религиозной журналистики» в светских изданиях к «антиклерикальным памфлетам» в изданиях желтоватых. Причиной тому не особая злонамеренность коварных журналистов, но то самое пресловутое интеллигентское разочарование в церкви, которая почему-то решила не слушать их безусловно высокомудрые и единственно верные советы. «Как же так, ведь мы, интеллектуальная соль земли российской, и какие-то смешные бородатые попы, вдруг вместо столь любимой нашему сердцу нью-йорской, или парижской школы, выбирают возрождение мракобесных русских традиций!» И вот, заострив перья, они дружно принимаются делать ататат еще недавно такой родной для их души церкви.

Эта тенденция не есть нечто свойственное только началу 21 века, разочарованных было немало и раньше. В 90-е годы, когда церковь действительно возрождалась из руин, нужда в служителях была высока, как никогда. Ведь в постсоветскую Россию православие пришло, не как миссионеры в Новую Гвинею, на пустое место. В те годы сложилась уникальная ситуация. С одной стороны - мизерное количество храмов, оставшихся со времен коммунистических гонений, а также безумно малое число пастырей. А с другой – сотни тысяч и миллионы жаждущих «духовного просвещения» и тянущихся к православию, после 70 лет государственного атеизма, людей. В похожей ситуации, только с поправкой на масштабы, оказались все христианские конфессии. Но баптисты и католики могли привлечь единоверцев из-за границы, и активно пользовались помощью словацких, американских, немецких и польских священников и пасторов, пока в семинариях проходили обучение «национальные кадры». А вот у Русской Православной Церкви такого «запасного парашюта» попросту не было.

Выход был найден далеко не самый лучший, но, по всей видимости, безальтернативный в ситуации того времени. Епископы рукополагали в священный сан тех, кто ясно выражал желание служить Богу и людям и обладал достаточной интеллектуальной для этого подготовкой. Разобраться в моральных качествах кандидатов времени не было, а может не было сил, ведь кроме решения кадровых вопросов на епископах и благочинных лежали задачи восстановления храмов, содержания приходов и еще сотни других обязанностей. Так в церковь попало немало откровенных проходимцев, и просто слабых и морально-неустойчивых людей, которые не выдержали искушения властью над людьми, доступа к деньгам и ситуации постоянного нравственного выбора. То ли «духовной формации» не хватило, то ли дурной пример был где-то невдалеке. Я лично был свидетелем того, как искренние вначале молодые батюшки постепенно становились завзятыми циниками, казнокрадами, пьяницами и развратниками. А сколько церковных баек из склепа я слышал о так называемых «голубятнях» вокруг иных иеромонахов... Поводов для искушения в середине и конце 90-х было более чем достаточно. Это было трудное время для православной церкви, когда выпускников полного курса семинарии еще катастрофически недоставало, но уже нужно было что-то делать и с героями повести Натальи Бабасян «Целибат»: мужеложниками, развращенными властолюбцами и неверующими богохульниками в рясах.

Немудрено, что вращавшиеся в подобной среде (а не секрет, что московские приходы со своими деньгами особенно привлекали нечистоплотных людей) журналисты разочаровывались в религиозной теме вовсе. Для многих жителей столицы простая и бесхитростная жизнь в глубинке – что-то из области популярной мифологии. Вроде бы и есть, но где-то на периферии сознания. А вот Столица, -это центр мироздания и источник нормирующей нормы, в том числе и в области церковной жизни. Отсюда желание вытащить на всероссийское обозрение неблаговидные поступки особо зарвавшихся служителей, и восприятие Церкви, как обычной бюрократической структуры (следствие общения с циниками-бюрократами в церковном истеблишменте), а также попытки придать тем негативным проявлениям, что наиболее бросаются в глаза, масштабы глобального кризиса православной церкви вообще

Только, вот незадача, Церковь почему-то оказалась вовсе не бюрократической организацией, или там «эксплуатирующей Бога» корпорацией, как им казалось в праведногневном полемическом запале. Она живет и развивается по совершенно другим, непонятным с точки зрения секулярного мышления, законам. Их трудно заметить журналистским взглядом, привычным к созерцанию сиюминутного новостного потока. Но даже если просто посмотреть на тот путь, что Русская Церковь прошла с 90-х годов, становится очевидным, что пафос интервью Натальи Бабасян несколько устарел. Уйдя из религиозной журналистики, она словно «выпала из темы» оставшись с предубеждениями и комплексами прошлого века. Этим летом мне довелось побывать в нескольких регионах Сибири и общаться в том числе и с православными священнослужителями. И невозможно не отметить тот факт, что большая часть из тех людей, что смущали сердца верующих сегодня либо под запретом в служении и более в церкви не работают, либо и вовсе лишены сана.

Есть еще один момент, который замечаешь при чтении подобных «обличительных интервью». При всей правдоподобности изложенных в них фактов (в сознательной лжи таких журналистов обвинить чаще всего невозможно) настораживает вот что. Подлинное обличение, если его намерением является устранить проблему, должно осуществляться с любовью. Именно этого важнейшего составного элемента не хватает, когда читаешь актуальные в целом рассуждения о «церкви для попов, а не для прихожан», и о росте антиклерикальных настроений среди молодежи. Когда обличение перерастает в злопыхательство, то ничего, кроме отторжения даже самые правильные слова не вызывают. Здесь и горячность неофита, оскорбленного в своих лучших чувствах, и снобизм московского интеллигента – все смешалось воедино.

Может в этом причина того, что, как считает сама Наталия, «публикации в СМИ не смогли изменить ни на йоту ситуацию в лучшую сторону»? Вовсе не из-за того, что публикации были плохи, или авторы бесталанны. Но потому, что знаменитую сентенцию св.Августина «Люби Бога и поступай, как знаешь» иные публицисты обрезали, оставив только вторую часть. А про первую – старательно забыли.

Павел Левушкан

Исповедь плохого священника

Когда священник принимает чью-то исповедь, тайной остается ее содержание.
Публикуя исповедь самого священника, мы оставим «за кадром» его личность.

Тогда Иисус сказал толпе народа и ученикам Своим:
на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи;
итак все, что они скажут вам, исполняйте и храните,
по делам же их не поступайте.

Мф. 23:1–3

Я не хороший человек, но то, что я говорю о Боге — правда.

Митрополит Сурожский Антоний

Как можно «опровергнуть веру»

— Батюшка! А вы вправду верите во все то, что проповедуете, или это просто работа такая?

Когда люди, далекие от Церкви, при знакомстве задавали мне вопросы такого типа, поначалу я реагировал на это как на хамство: незнакомого человека безо всяких оснований подозревают в бессовестной лжи и лицемерии. Причем на мой встречный вопрос: «А Вы сами, что — не верите в Бога?» — все мне отвечали: «Нет, я-то, конечно, в Бога верю, но думаю, что многие священники не верят…» Потом, выслушивая высказываемые такими случайными собеседниками впечатления от знакомых им батюшек, стал понимать, что, наверное, зря злюсь. Не то что бы я узнал много нового о духовенстве — здесь меня трудно чем-то удивить — скорее, стал задумываться о том, какие следы наша… скажем так, снисходительность к себе оставляет в душах окружающих нас людей. «Неверующие не могут опровергнуть веры. А верующие могут — не живя по своей вере», — архиепископ Иоанн (Шаховской).

Когда я был мирянином, я изрядно согрешал осуждением священников. Причем не только за бросающиеся в глаза их грехи (не так уж много я их видел тогда), а просто мне казалось, что тот или иной батюшка «недостаточно духовен». Я был уверен, что, надев рясу, стать святым совершенно несложно, тем паче ряса обязывает. Просто не грешить, и того и гляди духовные дарования одно за другим пойдут. Когда сам принял иерейский сан, осуждать своих собратьев-священников стал гораздо меньше. (Правда, продолжаю осуждать архиереев, но с этим грехом придется искать другой способ борьбы.)

Часто вспоминаю один эпизод из своего юношества. Было мне чуть меньше двадцати лет. Я гневно смотрел на отца Н., чье поведение в алтаре мне виделось недостойным. В ответ на очередную мою «благочестивую» дерзость отец Н. сказал: «Я в твои годы был точно такой же. Потом вся эта святость куда-то подевалась. И я на тебя еще посмотрю, когда тебе будет тридцать, а мне сорок». Я про себя вспыхнул, — мол, нет уж, я таким не буду, — но хватило ума промолчать. Тебе теперь за сорок, отец Н. Смотри и убеждайся в своей печальной правоте. Я хуже тебя, и я это знаю точно. Кроме всего прочего, мне не хватило бы кротости терпеть чьи-нибудь выходки и прощать так, как ты меня терпел и прощал тогда.

Лицензия на удовлетворение культовых потребностей

Поскольку мы поставили в заглавии слово «исповедь», читатель, наверное, ждет описания сотворенных мной беззаконий. Пожалуй, герой «Декамерона» из меня не получится: все обыденно. Господь по милости Своей сохранял меня от того, чтобы я имел канонические препятствия к служению у престола. Но кроме так называемых смертных грехов, можно переполнять чашу долготерпения Божия еще много чем… И я никому не пожелаю испытать то состояние, когда душа переполнена мерзостью сверху донизу, и ты понимаешь, что стать перед престолом ты просто не можешь, не сможешь прикоснуться к Чаше с Телом и Кровью Господа, но — этой Литургии ждут твои прихожане, среди которых ты более всех недостоин этого Таинства, а именно ты и должен его совершать…

Мне известна только одна книга из мировой художественной литературы, где автор потрясающе глубоко проникает в психологию христианского священнослужителя. Грэм Грин, роман «Сила и слава». Герой книги, не названный по имени католический священник, под угрозой расстрела совершающий служение в Мексике во время безбожной диктатуры, говорит, что один раз в жизни ему было страшно приступать к совершению мессы — в первый раз после совершенного им смертного греха (блудодеяния). Вот это важно — что только в первый раз… По тому, что я уже сказал, понятно, что, слава Богу, я не испытал ощущений грэм-гриновского героя в полной мере (но не благодаря своему благочестию — а просто не представляю, как я в таком случае смотрел бы в глаза жене и нашим маленьким детям…), тем не менее, я понимаю, почему у грэм-гриновского героя этот страх не повторялся. Человек, переступая через свою совесть, делает один раз усилие, как бы ломая перегородку, в следующий раз по этому же пути легче — дорожка протоптана.

Плата за это — утрата живой, действенной веры. Когда загаженное сердце не способно на любовь Божию ответить любовью (а это бывает тогда, когда нет искреннего покаяния — предельной решимости вычистить эту грязь, чего бы это ни стоило), оно прячется от божественной любви, как Адам в Эдемском саду. Для того, чтобы разумом усомниться в бытии Божием или в реальности совершаемого Таинства, нужно дойти до полного духовного безумия. Это крайний случай. Гораздо чаще вера переходит в область теоретических убеждений, которые никак не отражаются на душевных переживаниях. Страшно впасть в руки Бога Живого (Евр. 10:31), и, поскольку нет ни покаяния, ни любви, этот страх убивает молитву: умом мы понимаем, что от Всевидящего Ока никуда не спрячешься, тем не менее начинаем «отводить глаза». Чтение молитв становится формальным. Продолжительные службы сильно утомляют именно человека не молящегося. Так что службы мы сокращаем по единственной причине: мы просто не умеем молиться. Не умеем — или не хотим.

Без молитвенного горения перед Господом священнослужение превращается в ремесло. Данная нам в рукоположении власть вязать и решить, возможность совершения Таинств силой Духа Святого, начинает восприниматься лишь как «лицензия» на определенный вид деятельности — удовлетворение культовых потребностей населения. Становясь служителями не алтаря, а бюро услуг, мы забываем об ответственности за наше поведение в глазах людей: вас же не интересуют личные качества нотариуса, к которому вы приходите за печатью на документ (а действительность совершённого таинства, так же, как и действительность поставленной печати, от степени нашего благочестия не зависит), так чего ж вы к нам, попам, придираетесь?

И наша… Хотя, собственно, почему я перешел на множественное число? Сам же постоянно объясняю прихожанам, что, исповедуясь, говорить нужно только о себе; сказать «мы грешны» гораздо легче, чем «я грешен в этом и этом»… Итак, моя грубость и невнимательность к прихожанам — тоже недостаток живой веры, потому что христианская любовь к ближнему и любовь к Богу неразделимы. А вера без любви — это так бесы веруют (Иак. 2:19)…

Сколько еще тех душ…

Как-то меня поразила одна девушка, приехавшая в наш храм из села, расположенного километрах в двадцати от нас, поразила серьезностью и глубиной подготовки к Таинствам исповеди и причастия. Потом я в течение года ничего о ней не слышал. Однажды, когда я совершал в том селе отпевание на дому, подошла ко мне женщина, сказала, что ее дочь умирает от рака, и спросила, можно ли ей самой будет читать Псалтирь по дочери, когда та умрет. В ходе разговора я понимаю, что знаю ее дочь. Говорю: «Она же год не причащалась, надо обязательно причастить ее, пока она жива!» Договорились, что за мной приедут в ближайшие день-два. Я не спросил ни их фамилии, ни адреса. И был очень расстроен, когда прошла неделя, и никто из того села за мной не приехал. Потом я уехал на пару дней в другую область, взяв с собой за компанию знакомого священника, и уже там к слову вспомнилась мне девушка из села, и я стал выражать гневные эмоции по поводу ее матери. Мой собрат мне на это сказал: «Я бы на твоем месте поехал в то село, выяснил бы, где живет девушка, умирающая от рака, и причастил бы ее».

Я понимал, что он прав, но пожал плечами в ответ. Добираться до того села со Святыми Дарами на попутках (своего транспорта у меня нет; у моего тогдашнего собеседника, кстати, тоже), ходить по селу и у всех спрашивать, где тут девушка раком болеет?!..

Он уехал назад, а я еще на сутки задержался в том городе. Возвращаюсь на свой приход и узнаю, что, пока меня не было, приехал этот батюшка в наш храм, взял Святые Дары, доехал до того села, где жила болящая девушка, нашел ее и причастил. Мне рассказывали потом, как она светилась, вспоминая об этом нежданном посещении. А он еще и просил прощения у меня при встрече — мол, это он не чтобы мне досадить, а просто жалко стало человека умирающего… Брат мой, да ты ведь не только ей оказал милость великую. Ты еще избавил меня от ответа на Страшном Суде за ее душу.

…Сколько еще тех душ, от ответа за которые меня никто не избавит?!

И еще по поводу ответственности.

Примерно за год до моего рукоположения меня благословили быть крестным отцом моего друга. У него было сложное отношение к Православию, к Церкви, решение креститься далось ему нелегко, а мои попытки делиться с ним своими религиозными переживаниями (читай — «грузить») производили скорее отрицательный эффект. Однако настал тот день, когда мы с ним приехали на приход, в котором я в то время служил псаломщиком, и накануне совершения Таинства остались ночевать в доме при церкви. Он — я видел это — внутренне метался; метался и я: а мне-то что делать? Какова моя роль в жизни моего крестника? Я пытался молиться, как мог. Ища утешения, открыл Евангелие; первые строки, которые я увидел, были следующие: Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что обходите море и сушу, дабы обратить хотя бы одного, и когда это случится, делаете его сыном геенны, вдвое худшим вас (Мф. 23:15).

Пробрало. Но выводов не сделал. Зачем мне это было показано, понял только спустя несколько лет. Когда увидел, какой духовный вред нанес человеку…

О «своем кладбище»

Умер в реанимации после автокатастрофы один мой давний знакомый. Когда он оказался в больнице, мне общие с ним друзья сообщили об этом, и я, зная о его неправославных взглядах, запереживал, что он может быть некрещеным. После его смерти это подозрение подтвердилось. В реанимации он лежал несколько дней в полном сознании. Я был в эти дни в том же городе, думал о том, что надо бы доехать до больницы и попытаться прорваться в реанимацию, поговорить с ним — и так и не попытался. Не успел собраться. Может быть, меня не пустили бы. А если бы и впустили, может быть, он отказался бы креститься. Может быть. Но это «может быть» мне не оправдание. Потому что шанс был.

С жуткой тоской я высказывал все это одному из наших с ним общих знакомых, и услышал в ответ: «Ты — о ком? О нем? Или о себе?» Вопрос понятен. Да, рефлексия бывает разной: часто мы под видом покаяния занимаемся саможалением. Но моя тоска все-таки больше о нем. Я-то крещеный. И у меня теплится надежда, что по молитвам тех, кому, несмотря на мое негодяйство, удается меня любить, Господь не попустит мне вечной погибели, даст возможность раскаяния.

Есть, однако, вопрос, противоречащий моей надежде: если окажутся души, не нашедшие пути спасения по моей вине — отошедшие от Церкви при виде моего недостойного поведения, не получившие духовной поддержки из-за моей невнимательности и лени, заблудившиеся в результате моих ошибочных советов — как будет возможно мое спасение, если они будут в муках? Вопрос даже не в том, возможно ли оно «юридически», а — как бы оно выглядело на фоне их мук? От своих друзей-медиков я услышал страшную поговорку: «У каждого хирурга свое кладбище». Так вот, священник, духовный лекарь, права на «свое кладбище» не имеет. Иначе первая могила на этом кладбище — его. Как же нам надо молиться за всех, с кем когда-либо свела нас воля Божия…

…Господь тебе скажет: «Теперь давай сам»

Вскоре после своего рукоположения в священный сан я встретил на улице батюшку, которому в последние годы перед своим священством много раз исповедовался. Он поздравил меня и сказал: «Сейчас тебе легко. За тебя все Господь делает. Так будет полгода, а потом Господь тебе скажет: „A теперь давай сам‛». Я понял, что он имеет в виду. Действительно, совершенно особое состояние было в первое время после посвящения в сан. Давалась без усилий та молитва, которая недавно требовала напряжения. Какие-то искушения, которые раньше выбивали из колеи, теперь проскальзывали, не задев. Настолько явственно ощущалось присутствие Силы, от чего-то защищающей, чему-то содействующей — трудно передать представление об этом тому, кто не испытал подобного. Только вот у меня это ощущение продлилось месяца два, если не меньше. Не думаю, что именно полгода — это некое общее правило, скорее всего, батюшка (помяни, Господи, душу усопшего раба Твоего иерея Евгения) поделился собственным опытом. А почему у меня от «хождения в благодати» следа не осталось гораздо раньше, я знаю. Не надо было расслабляться на радостях. Если раньше стоило мне пропустить утренние или вечерние молитвы, позволить себе увлечься чем-то трудносовместимым с духовной жизнью, «ненапряжно» провести время в бесшабашной дружеской компании — изменение моего душевного состояния не в лучшую сторону не заставляло себя ждать. И надо было прилагать покаянные усилия, чтобы восстановить утраченный мир, вернуться к молитве. После рукоположения я с удивлением обнаружил, что мне легко дается молитва, даже когда я забываю следить за собой. Нет, я не начал вытворять чего-либо несусветного, но любой воцерковленный человек знает, что такое, когда есть духовная собранность, и чем отличается — когда ее нет. А я тогда про эту собранность и думать забыл, и, несмотря на это, сила свыше удерживала мое сознание в стабильности. До поры. Однако когда человек своим поведением упорно демонстрирует, что то, что Господь дает ему в подарок, вовсе для него не дорого, Господь рано или поздно перестает давать… Тот мой крестник через месяц после крещения пришел ко мне в слезах и сказал: «Мне никогда в жизни не было так мерзко. Я вообще не знал, что человеку может быть мерзко до такой степени». Потом еще двое из моих знакомых, крестившихся взрослыми, через некоторое время после крещения сказали мне примерно то же самое. Вряд ли они испытали что-то из ряда вон ужасное; просто, когда в Таинстве им была дана неведомая до того чистота духа, они не поняли, что это, а когда начали ее терять, почувствовали разницу. Но были и другие, кому «мерзко» не стало. Те, кто серьезно готовился к Таинству. Те, кто понял, что семя, вложенное в их души Господом, надо взращивать. И приносить плоды.

Меня крестили во младенчестве; однако я знаю, что испытали мои знакомые, крестившиеся взрослыми, потому что ощущения тех, кто принимает крещение, и тех, кто принимает сан, отчасти сходны. Потому что и крещение, и рукоположение, и другие Таинства Церкви — это соработничество Господа и того человека, которому это Таинство преподается; по крайней мере, так должно быть. Но многие из нас повторяют друг за другом все те же ошибки. А нарабатывать самим то, что было получено от Господа даром и без ума растрачено, гораздо труднее, чем принять бережно, с благодарностью, и сохранить. Если бы молодость знала…

Не раз спрашивали меня, не жалею ли я, что выбрал путь священника, не было ли разочарования. Нет, в самом священстве — ни на минуту, я не думаю, что подобное разочарование вообще возможно для верующего человека. Но вот в себе, в своей «профпригодности»… По прошествии нескольких лет понимаю, что с принятием сана не нужно было спешить, имело бы смысл более серьезно подготовиться к этому служению; хотя бы просто повзрослеть.

Конечно, годы служения в сане даже у очень плохого священника умножают не только грехи, но и опыт. Если я скажу, что после рукоположения я только лишь уходил от духовной жизни, это не будет правдой. Так или иначе Господь заставляет молиться, когда у самого на это не хватает усердия; так или иначе, когда люди обращаются за духовной помощью, приходится вместе с ними делать какие-то шаги. Но было нечто, утраченное мной в начале моего священства, что я не могу вернуть и по сей день.

Об осленке, ступающем по пальмам

Мне не стоит ко всем прочим грехам добавлять еще и грех самооправдания. Нам остается только покаяние, и вместе с возможностью покаяния нам дана надежда. Основанием для надежды является любовь Божия, и подтверждения того, что мы не оставлены этой любовью, мы видим в своей жизни постоянно. Несмотря на наши пороки и немощи, и через нас, недостойных священников, действует Господь — подчас помимо нашей воли. Мне еще в самом начале моего воцерковления было дано ощутить на себе явные чудеса, совершенные через священников, которых я именно в это время осуждал за настоящие либо мнимые их грехи. Некоторые случаи — внезапное чудесное исцеление, неожиданный прямой ответ на невысказанный вопрос, о котором невозможно было догадаться — я часто вспоминаю до сих пор; вспоминаю и радуюсь тому, что у меня хватило ума не сказать об этих чудесах самим тем священникам — я уверен, что они даже не подозревали, что мне Господь явил через них. Уже тогда я боялся ввести их этим в искушение, опасность которого потом почувствовал на своей шкуре: приписать себе то, что, как бы не глядя на наше маловерие, творит через нас Господь.

Об этом в своем очень неожиданном прочтении евангельского отрывка о Входе Господнем в Иерусалим говорит митрополит Сурожский Антоний: бедный осленок наверняка думал, что это перед ним постилают цветы, одежды и пальмовые ветви, и ему восклицают «осанна» — он не понимал, что на нем едет Господь… Священник, слыша слова благодарности или свидетельство о результатах своего служения, если будет принимать их в свой адрес — уподобится тому осленку.

Греша, мы ведаем, что творим. Раб, знавший волю господина своего… и не сделавший по воле его, бит будет много (Лк. 12:47). Дай Бог, чтобы мои грехи не превысили ту меру, за которой я буду непригоден Господу даже в качестве осленка… Тех, кто будет читать этот текст, покорнейше прошу: видя нас, нерадивых пастырей, молитесь, чтобы Господь простил нам наши грехи и помог духовному возрастанию. Осуждать, конечно, легче — но тех, кто научится не осуждать, Господь обещал не судить за их согрешения. Исповедуйте друг другу грехи и молитесь друг за друга, чтобы быть исцеленными (Иак. 5:16) — эти слова апостола Иакова относятся ко всем христианам, и взаимоотношения мирян и духовенства не исключение.

Записал Ст. Сташкевич

Студенческий журнал МДАиС "Встреча" №1 (24), 2007
http://vstrecha-mpda.ru/

_________________
Если тебе трудно - значит, ты идешь в правильном направлении...

Какой человек!
Буду молиться чтобы он дошел до конца. //аморфная мысль

p.s. это про "плохого священника"

saint Zozo, ты про м. Антония Сурожского?
Он почил о Господе.

http://rutube.ru/tracks/38894.html?v=3c ... b27ecdbe75

http://rutube.ru/tracks/38896.html?v=b6 ... daaffaa281

Фильм о м. А. Сурожском "Апостол Любви"