Подлинный смысл наступающего уже очень скоро Великого поста не заключается в том, чтобы просто отказаться от некоторых видов пищи, развлечений или даже дел, а в том, чтобы отказаться от того, что в этой повседневной жизненной суете всецело поглощает нас, удаляя наше внимание от Бога, от деятельной жизни по заповедям Христовым.
Пост готовит душу для покаяния. Воздержание в пище, внимательное отношение к движениям и расположением своего сердца, частая молитва, дают нам правильное понимание себя, позволяют яснее видеть свои недостатки, пробуждая тем и жажду очистить свою совесть, покаяться пред Богом.
Цель поста состоит и в искоренение открывшихся нам пагубных проявлений собственной души, именуемых в православной аскетике страстями
В нашей повседневной жизни это слово иногда даже употребляют как положительный термин. Порой им именуются сильные, хорошие, положительные чувства.
Церковь же под этим подразумевает пороки, которые уже перешли в навык сердца. От долгого злоупотребления они сделались привычкой сердца и стали его частью, его внутренними желаниями (Иоанн иг. Синайский «Лествица» Слово 15, гл. 73). Итак, для человека, неопытного духовно и необразованного в науке борьбы со злом, страсти воспринимаются как некое желание естества. Из определения аввы Иоанна видно, что это — не свойство нашей природы. Некоторые из страстей имеют основания в требованиях плоти, некоторые — не имеют, но никакая из страстей сама по себе в нашу природу не заложена. Однако от незаметного для самого человека постоянного употребления этих пороков они становятся как бы внутренней частью нас и исходят из сердца уже как естественные его пожелания. Поэтому их естественность и соприродность нашей душе только кажущаяся. На самом деле, как свидетельствует двухтысячелетний опыт Церкви, человек с помощью Божией способен совершенно искоренить страсти из своей души. Своей природы, Богом сотворенной, человек не в состоянии изменить, а вот страсти отсечь может. Значит, это есть не естественная наша часть, а некий болезненный нарост, причем тоже происшедший не сам по себе, а по нашим произвольным злым деяниям.
Святые Отцы разбирают в своих трудах на основании собственного опыта борьбу со страстями. Зная на опыте, как страсть побеждается, как с ней бороться, хорошо изучив это явление, они дали картину того, как страсть рождается. Приведем описание, данное преподобным Иоанном Лествичником («Лествица» Слово 15, гл. 73). Оно присутствует в трудах и многих других святых. Началом является прилог, когда в уме нашем появляется мысль, помысл о чем-нибудь, о каком-нибудь предмете. Имеется в виду предмет, не богоугодный или для нашей души неполезный. Часто эта мысль появляется по действию злого духа. Бес, как существо очень опытное, хорошо понимает, что для нашей души полезно, а что вредно. И то, что, может быть, в общем смысле не вредно, но конкретно вредно для нас в данных обстоятельствах, он тем более будет усердно в нас внедрять, потому что оно имеет благовидную оболочку и само по себе вредом как бы не является. Мысль о таких вещах, делах, действиях, намерениях именуется прилогом. Сам по себе прилог никоим образом не является грехом.
Следующую стадию Отцы называют сочетанием, или собеседованием. Можно либо сразу отсечь прилог, отринув его, либо мы его принимаем и начинаем его рассматривать и обсуждать. Итак, сочетание – это нездоровое любопытство к запретному «плоду», который рисуется нам мыслью.
Следующую стадию Отцы именуют сосложением. Это когда мы сердцем мысленно уже вкушаем тот самый запретный «плод», пробуем его на вкус с удовольствием. При этом он может выглядеть как явный грех, а может быть хитро завуалирован и выглядеть внешне как вещь безобидная.
Следующая ступень именуется пленением. Это происходит, когда сердце уже охватывается пожеланием и не может ему противиться. Но человек еще противится. И тут начинается стадия борьбы.
Отметим, что до этого момента никакой борьбы еще не было. Достаточно было нам приложить произволение наше, и все это отошло бы от нас. Все дело было только в том, что мы по невниманию, неумению, незнанию, неопытности или по небрежению и нерадению о тщательном исполнении заповедей Божиих самопроизвольно допускали заигрывание с грехом. Итак, достаточно было только захотеть воспротивиться греховным атакам, и победа была бы за нами, и она не стоила бы нам никаких усилий.
Однако, после того как сердце уже пленено, наступает борьба. Здесь, если мы придем в себя, – то начинаем бороться; и то ли победим, то ли нет. Но борьба бывает не всегда. Некоторые сдаются без борьбы, даже не заметив своего пленения. И тогда наступает падение. Эти падения могут повторяться на деле, а могут только в сердце, когда сердце без борьбы сдается на милость победителя, — дьявола. Падение может быть только в сердце, в силу того что у человека нет обстоятельств или времени для совершения греха. А бывают грехи мысленные по своей природе, которые не осуществимы, мечтательные грехи. Я не могу так согрешить на деле по причине полной невозможности этого. Но если я предамся греховным мечтам, прекратив сопротивление, то это уже будет падение, хотя и мысленное.
После многократных падений порок переходит в незаметную привычку сердца и становится как бы исходящим изнутри нас. В самих нас, уже без внешних прилогов, вновь и вновь начинает возбуждаться, даже без помощи дьявольской, желание повторения греха. И вот это именуется страстью.
Святые подвижники, просиявшие в борьбе с грехом, согласно учат, что грех надо побеждать в зародыше. Чем раньше мы вступим в борьбу с ним, тем легче нам дастся победа.
Преподобный авва Дорофей в своих «Поучениях» приводит рассказ об одном старце, который, прогуливаясь с учениками вокруг кельи, повелел им вырывать из земли растущие деревца. Маленькое ученик вырвал легко; дерево побольше с большим трудом, а еще побольше вырвать сам не мог, призвал на помощь всех остальных, и только тогда они его вырвали (Поучение 11). Так же и страсти. В зародыше они побеждаются легко; когда они укрепятся, то с трудом; а когда они сделаются настоящей страстью, толстой и могучей, то только лишь с помощью молитв друг за друга, особенно с помощью молитв людей святых за нас, мы можем надеяться победить эту страсть.
При этом надо помнить, что всякий грех, а тем более страсть, то есть грех, вошедший в привычку и ставший частью нашей натуры, не может быть исцелен самим человеком, а исцеляется только с помощью Божией через воплощенного Его Сына, Господа нашего Иисуса Христа.
Итак, победа над грехом даруется Самим Господом, от нас же требуются произволение и внимание к себе. Если бы мы были внимательны, у нас вообще не было бы страстей. Беда, однако, в том, что в повседневной жизни мы все эти прилоги, сочетания, сосложения не замечаем, а обращаем внимание, когда у нас уже есть страсть. Потому-то и за стенами церкви страсть всегда считается свойством человеческого естества. Там-то уж точно никто не замечает, как она входит извне, пленяет, побеждает нас многократно, а потом уже становится как бы частью естества нашего.
Итак, если бы у нас было внимание, то у нас не было бы страстей. Но и теперь, когда мы уже опомнились, может быть немножко поздно, но тем не менее не поздно совсем, потому что враг силен, а Господь всесилен. Имея слабые силы, мы видим и будем видеть примеры святых. А чтобы борьба с грехом не ввергала нас в уныние и отчаяние, нужно помнить о милосердии Божьем, о том, что наша немощь восполняется Его благодатью оставалось бы в нас только произволение к борьбе.
Отцы различают несколько состояний души: человек, являющийся рабом страстей; человек, победивший страсти, человек, борющийся со страстями, ведущий с ними войну, сопротивляющийся страсти. Этот последний — тот, кто видит страсть, сознает ее и старается с помощью Божией изгнать ее, хотя и очень часто, и очень-очень часто, и, может быть, почти всегда проигрывает пока эту войну. Но если он не сложит оружие, то в конце концов будет победителем.
Итак, если мы находимся в состоянии войны с нашей страстью, мы всячески не должны давать ей вновь и вновь ввергать нас в падение. Для этого мы должны своим вниманием взирать внутрь себя и начинать борьбу с ней сразу, как только она зашевелится в сердце. При этом внимание к прилогам, сосложениям, сочетаниям остается в силе, чтобы нам не приобретать новых страстей и чтобы к нам не вернулись старые, уже искорененные страсти. Те страсти, которые в нас живут, уже сами по себе возбуждаются в сердце нашем. Но дьявол старается придать им новые импульсы извне по той же самой схеме: прилог, сочетание, сосложение. И их мы должны отражать, а для этого должны видеть. Поэтому необходимо нам как воздух внутреннее внимание к сердцу своему и уму.
Кроме внимания необходимо нам рассуждение. Бывают откровенные прилоги, к откровенному греху, о которых даже человек, который слова Божиего в руки не брал, и то знает, что это грех. А бывают прилоги прикровенные, и весьма прикровенные, и такие запутанные, что и не разберешься. Вот тут-то и понадобится нам рассуждение, чтобы эти каверзы разбирать и просвещать их светом заповедей Божиих. Чтобы нам было ясно, что Божие, а что не Божие. Что нам на пользу, а что нам во вред. К чему нас Бог призывает, а к чему нас дьявол склоняет.
Здесь нам и слово Божие, и книги духовные, и, конечно, общение с духовниками. Как только что-то у нас вызывает сомнение или подозрение, то, прежде чем принять этот помысл, принять этот прилог, имеет смысл посоветоваться или с духовником, или, если нет такой возможности, с какими-то нашими единомысленными друзьями и товарищами. А далее, если мы уже рассудили, и рассудили правильно, то надо вооружаться против страсти всеми силами ума и души и обязательно с помощью молитвы.
Кроме того того, дано нам еще одно оружие, когда мы видим, что бой нами проигран, хотя бы на какой-то стадии, что мы допустили прилогу сочетаться, что мы попустили сосложение, или даже пленение сердца нашего, или падение самим делом, или словом, или долгим услаждением в мысленном грехе. У нас всегда есть средство восстать. Это есть покаяние. Преподобный Иоанн Лествичник говорил, что дьявол, склоняя нас ко греху, всегда говорит нам о милосердии Божием, а после совершения греха напоминает нам о его правосудии, праведности и нетерпении даже к греховному пятнышку (Слово 5, гл. 31; Слово 15, гл. 33). «А ты же, — говорит святой отец, – поступай наоборот. Вспоминай о правосудии Божием, о его чистоте, о том, что он даже в ангелах видит недостатки, прежде падения. А после падения вспоминай о милосердии Божием». Покаянием и надеждою мы можем исцелиться от всякого падения. Нет такого падения, которое убивало бы человека до конца.
Еще одним важным качеством, необходимым нам, является тщательность. В каком-то смысле в духовной жизни нет мелочей. Из мелкого упущения может вырасти крупнейшая неприятность. Поэтому надо быть тщательным и не считать помысл, или какое-то сочетание, или минутное увлечение за безделицу. Слово «тщательность» используется в святоотеческой литературе как характеристика добродетели. Например, говорят: «Он был тщательный монах, тщательный подвижник». Это значит, что он старался не упустить ничего, не упускал мелочей. Это, конечно, очень важная вещь.
Как все это должно действовать, можно проиллюстрировать на примере вопросов, которые задавал некий инок своему духовному наставнику. Речь идет о конкретной страсти тщеславия, но имеет общий смысл. Инок задает вопрос: «Я вижу иногда, что какой-нибудь брат мой поступает неправильно и с вредом для себя. Должен ли я ему сказать это? Я боюсь, что, если буду говорить, я буду впадать в тщеславие». Старец отвечает: «Нет, ты должен сказать». Тогда он задает следующий вопрос: «Как же мне быть, как же мне это сделать, чтобы не победиться тщеславием?» – «Ты помолись Господу, чтобы ты говорил ради пользы брата, а не ради тщеславия». Видите, с какой тщательностью инок выясняет все до мелочей и не боится беспокоить старца, который был в затворе. И следующий вопрос: «А если я это вижу внезапно и не успеваю помолиться?» Старец отвечает: «А как ты можешь не успеть помолиться? Нет ничего быстрее мысли, ты ее всегда можешь вознести к Богу». Мы иногда слово «помолиться» понимаем так, что это надо куда-то пойти, лампаду зажечь, перед иконой встать. Это все хорошо, но совсем необязательно. Более того, когда человек так мыслит, это означает, что он молится мало. У того, кто молится много, таких вопросов не возникает. Он молится всегда и везде и во всякое время. При каждом деле, поступке, во всяком затруднительном положении, требующем решения, большом или малом, он возносит мысль к Богу. Инок задает следующий вопрос: «А если я все-таки не успел и ответил, и чувствую, что я сказал с тщеславием?» – «Тогда скажи: "Прости, Господи, я тщеславно говорю"». Итак, вся последовательность борьбы, о которой мы говорили, здесь ясно проиллюстрирована. Сначала с помощью молитвы – сопротивление, если же оно не удалось, то исцеление через покаяние.

Подготовлено по материалам различных православных источников

_________________
Молчание лучше и удивительнее всяких бесед назидательных... (Прпп. Варсонофий и Иоанн)

Молчание есть тайна будущего века, а слово – орудие этого мира... (Прпп. Каллист и Игнатий)