Евреи ничего не избирали. Более того, всякий раз, когда им предоставлялась свобода выбора, они или избирали служение Ваалам, или норовили самого Ягве воспринимать как обычного племенного покровителя, находящегося в одном звании с богами покровителями египтян или финикийцев. Чтение ветхозаветных книг (особенно пророческих) показывает, что Бог навязал Себя евреям. Не они избрали Его, но Он – их...

Израиль времен Исхода уже знает Ягве как своего Бога, избравшего Израиль для Завета и открывшегося ему. Чудеса Моисея видели все. Чудо Исхода пережили все. То, что в мире объявился некий семитолюбивый Бог – ощутили все. Но – кто же сей таинственный Незнакомец?
Израиль не сомневался, что за Моисеем стоит Господь. И тем не менее Израиль в пустыне постоянно возмущается против Моисея. Это было возможно именно потому, что статус Бога Моисея был еще не уяснен евреями. Может быть, это «Бог пустыни»? Бог смерти? Он может творить чудеса, но куда он нас приведет? Надо ли было ради него оставлять житницы Египта? Конечно, радостно, что после веков рабства вдруг появился некий невраждебный к евреям бог. Но постоянен ли Он в своей любви? И сколь он могуществен – если у него даже нет иной своей земли, кроме синайской пустыни? Если Его выгнали отовсюду иные боги и иные народы – надо ли нам связываться с Ним?

Моисей должен открыть народу, что Бог Авраама и Моисея – это Бог вселенной. Израиль должен узнать своего Помощника и Покровителя в Авторе мироздания...

...Моисею надо пояснять, что Тот, кто обнаружился как Господь, Владыка, Покровитель Израиля, есть Сущий. Привычное для нас словосочетание «Господь Бог» на самом деле является целым Символом Веры. Это исповедание веры в то, что мой «Господь», мой «Покровитель» – это Бог с большой буквы. У каждого народа был завет со своим Господом (Ваалом). Израиль же должен был понять, что известный ему с недавних пор его Господь – не один среди многих и разноликих покровителей разных народов. Израиль вырван из Египта Богом, Творцом всего.
«В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт. 1,1). Для современного религиозного человека это звучит как банальность. Но в еврейском тексте стоит «Элогим» – Владыка, Господин , Ягве, Сущий, Высший и Единый Бог – это некая возвышенная абстракция для слушателей Моисея. «Господь» – это понятно: Его свет они видели ежедневно во дни Исхода. Израиль узнает в рассказе Моисея своего Владыку. Он уже знает Его как своего Защитника, теперь он должен опознать Его же в Авторе бытия.

… Моисей перемещает имена Бога из одного контекста в другой. Казалось бы, естественно было бы в рассказе о человеческой истории, о начале Промысла именовать Бога «Владыкой», «Господом» (Элогим). А в рассказе об истоках мироздания называть Его подлинно Сущим (Иегова). Но в проповеди Моисея все оказывается наоборот. Это – «утешение» Израиля. Наш «Владыка» (Элогим Господь) – Он создал мир. Тот, кого мы называем Владыкой, есть исток Бытия. Во второй главе эта формула переворачивается: Тот, Кто зовется истоком Бытия (Иегова), есть наш хранитель, Бог завета. Первая глава утверждает: Бог завета есть Бог космоса; вторая глава подтверждает: Бог космоса (Ягве) открывается как Бог завета, Бог человеческой истории…

…Еще более ясным замысел Моисея становится при осмыслении субботы, которую Завет установил в качестве своего знамения.
Сама Библия так поясняет, почему суббота стала знаком завета: «Помни день субботний,.. ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, а в день седьмой почил» (Исх. 20,8 11). Что за странный праздник в честь усталости Демиурга?..
Народ, к которому Моисей обращает свою первую проповедь, является народом еще неподзаконным, народом, воспитанным в Египте, то есть носителем еще не столько библейского, сколько языческого сознания. Так вот, образ «почившего Бога» чрезвычайно много значит именно для языческого сознания.
…истории религии известен термин… «праздный бог». Вновь напомню: те, кого мы по привычке называем «многобожниками», прекрасно знали Единственность Творца… «Праздный Бог» в языческом богословском словаре означает «истинный Создатель», Первобог. И потому Моисей, говоря, что Бог Завета, Бог Израиля «почил от всех дел Своих», тем самым отнюдь не унижает Творца, но максимально возвышает, указывая на то, что этот Бог, Бог Завета, и есть Тот, Кто единственно достоин имени Бога; тот, Чье Имя единственно может писаться с прописной буквы.
Суббота оказывается знаком того, что речь идет именно о первичном, «молчащем Боге». В архаичном сознании это именно ипостасный признак того Бога, который выше всех иных богов и потому после миротворения имеет право на покой. Субботний покой Бога после миротворения – это не неуклюжая еврейская выдумка, это был необходимый атрибут Творца. И каждую неделю, вступая в священное пространство субботы, израильтянин времен Моисея и пророков вспоминал о том, что Бог, Которому он служит – это Бог субботы, Бог Создатель. Суббота была не игом, а … утверждением о том предельно высоком статусе, который имеет Элогим Завета…
…в странном ветхозаветном рассказе о «субботнем отдыхе» Творца сказывается не архаичная примитивность книги Бытия, но ее подлинная новизна: оказывается, субботний Бог проснулся, восстал и пожелал непосредственно вести людей дальше. Удалившийся Бог вернулся, Его молчание кончилось. Тот, Кто «почил в субботу», отныне вновь – «Бог твой ».
Суббота была важнейшей чертой библейской жизни, ибо она подтверждала и зримо свидетельствовала – с Кем именно заключен завет Израиля. В мир, в историю «вернулся» Тот, с Кого все началось…