SW_Николай писал(а):
Очевидно, Церковь почерпнула этот эпизод из
народных преданий, которые стояли на границе канона и апокрифов.
Поскольку Ев. Ин написано поздно, то нельзя исключать то, что данный фрагмент возник
даже ранее написания Ев-я. Ведь в чем суть истории? К Исусу приводят женщину уличенную в супружеской измене, и тем ставят его в трудную ситуацию: по закону Моисея женщина должна быть предана смерти. Но по обычаям иудеев они никого смерти не предавали, т.к. существовала устная тора, которая регулировала этот вопрос иначе, чем писанная тора. И люди смотрят, как Исус выпутается из этой сложной ситуации. То есть мы видим в этом фрагменте очередную саддукейскую провокацию против Исуса: его хотят поставить в тупик, дискредитировать его авторитет учетеля. Но Исус находит блестящий, чисто раввинистический выход из этой ситуации: он не ставит под сомнение необходимость побить эту женщину камнями, но ставит под сомнение наличие тех, кто в состоянии, не впав в грех лицемерия, исполнить над этой женщиной приговор закона Моисея.
Чисто иудейский контекст этой истории не позволяет считать ее выдумкой последующей народной фантазии. Это подлинный эпизод из жизни Исуса, который Евангелисты не включили в Ев-я потому, что сочли его не имеющим какого-либо значения для христиан.
SW_Николай писал(а):
Я видимо не совсем понял фразу о том, что к древним рукописям что-то прибавлялось. Мне показалось, что такое утверждение несколько дискредитирует канон.
Насчет прибавлений можно - в качестве максимально выразительного примера - рассмотреть конец Ев. Марка. Более короткий его конец (принадлежащий автору Ев-я) был заменен впоследствии более длинным. И это ставит сложный вопрос об аутентичности текста того, что мы называем писанием.