Diocletian писал(а):
Ни к какой "цивилизации" князь Владимир не хотел приобщиться: Византию того времени с ее жестокими законами против инакомыслия, постоянными смутами, базилевсами-дегенератами и моральным разложением вряд ли можно считать образцом цивилизованности: она, скорее, напоминала, христианскую Римскую империю периода упадка.
Это когда? Когда он крестился в византийскую веру, то до её упадка было ещё довольно далеко. И после этого в Константинополе было сосредоточено 1/4 всех богатств мира. И несмотря на все перечисленные минусы, это была самая сильная на тот момент держава в регионе - столица мира, а всё остальное в "христианском мире" его периферией, как культурной, так и политической. И при чём здесь образец? Где он, когда был?
Diocletian писал(а):
Странно, что христианский православный миссионер назван в "Повести" философом, ведь та же Византийская империя с ее церковью - со времен Юстиниана - преследовала философов, ну да ладно, пусть это останется на совести летописца.
Это конечно же на совести летописца, а нам нужно учитывать подоплёку сказанного, а не "лепить горбатого", как сказал классик, из собственных представлений и на собственной ограниченности. Со времён Юстиниана прошли столетия и значение слова могло измениться - он гнал одних философов, а к Владимиру пришли другие. Нельзя же быть таким костным!
Diocletian писал(а):
Так же, как и некоторые другие несуразности: например, совершенно непонятно, почему Владимир отверг католичество? Если только на основании того, что "отцы наши не приняли этого", то ему следовало оставаться язычником, а не искать другую религию.
Вот. Вот и ответ номер один: почему же не остался он язычником.
http://gumilevica.kulichki.net/ARGS/args310.htm http://gumilevica.kulichki.net/ARGS/args311.htmЦитата:
Владимир захватил золотой стол киевский грубой силой. Тем же путем он расширил пределы своей державы, тем самым приобретя много врагов как среди соседей, так и в числе подданных. Чтобы удержать власть, нужны сила и популярность. Первая была, второй не хватало. Особенно недоставало искренности, которая всегда проявляется в религии, где симпатии бескорыстны. Полагаться же на купленных друзей опасно. Они предают, если кто-либо посулит им больше. Умные советники Владимира это понимали. Учитывали они и сложность внешнеполитической обстановки, особенно после двух болгарских неудач: похода Святослава на Дунай и похода Добрыни на Каму. Проблема союзников стала сверхактуальной. Но и она решалась путем принятия этого или иного исповедания, игравшего роль политической программы. Однако и здесь залогом постоянства была искренность, без которой не было доверия, а значит, и союза. Следовательно, надо было выбрать программу, приемлемую и для подданных, и для правителей, и для одного из сильных соседей.
С католиками Владимир вообще отказался беседовать, сославшись на то, что прежние контакты не дали результатов. Очевидно, он имел в виду миссию епископа Адальберта к Ольге и ее отказ принять латинскую веру. Но может быть, играли роль и более поздние события, происходившие в Италии и имевшие значение для всей Европы. До IX в. Сицилия и Южная Италия были составной частью Византии, но, как только в западной части халифата берберы перехватили инициативу у арабов, они развили наступление по всему Средиземному морю. В течение двухсот лет прекрасная Сицилия была ареной жестокой войны, подобной той, которая за полторы тысячи лет до этого проходила здесь же между эллинами и пунийцами. И на этот раз силы соперников были равны, и так же в войну вмешалась третья сила - Рим, которым правил немецкий король Оттон II, уговоривший своих подданных на имперском сейме в Вероне в 983 г. начать войну против греков и сарацин. Этот факт показывает, что уже в конце Х в. "христианский мир" католического Запада рассматривал греческих схизматиков как "чужих", наравне с мусульманами. И это было только начало процесса отчуждения. Век спустя рыцари шли на восток, утверждая, что "так хочет Бог", а здесь пока феодалы согласились с тем, что "так хочет Оттон II". Но разница не принципиальна. Киевские дипломаты прекрасно понимали, что совместить латинскую и греческую ориентации невозможно. Поэтому они отказались от утомительного и ненужного диспута, что и отражено в летописи, где помещен панегирик греческой вере.
Постоянно общались русские с Польшей, где проповедовали немецкие монахи. Они знали также, что греки перевели Священное писание на доступный славянам язык, и то, что папа Иоанн XIII (965-972) в 967 г. запретил богослужение на "русском или славянском языке".
Но даже не это могло быть решающим обстоятельством. Принимая чужую религию, надо довериться миссионеру... В обоих случаях они не могли спорить с теологами, изучившими Коран и Библию, но они ощущали, что их хотят не просветить, а использовать. Русичи так и поступили. Они остановили свой выбор на греческой ортодоксии, потому что в ней не было двойного дна. Византия хотела получить от Руси только дружбу и прекращение бессмысленных набегов на побережья Черного моря. И она не сдабривала проповедь православия хитросплетениями, пусть даже неумышленными.... Язычникам это было понятно и приемлемо для них.
Diocletian писал(а):
Владимиру нужна была религия, которая укрепила бы его власть. Язычество не соответствовало этой цели, поскольку до принятия христианства княжеская власть не считалась "высшей властью, от Бога установленной" (Римлянам 13 гл.), а сам князь - "помазанником Божьим".
Это ты сам придумал? Ну, что за глупость! Именно в языческих культурах практиковался такой культ "сынов неба". А принятие христианства никак не сделало его неприкосновенным самодержцем, как и его потомков. Тем более, что главный император теперь находился в Царьграде, как и Патриарх.
Diocletian писал(а):
История не знает сослагательного наклонения: "что было бы, если бы", но всё же. Принятие христианства было исключительно волюнтаристским решением самого князя - не более того. И религию он подбирал "под себя", а не рукводствуясь какими-то другими соображениями.
Опять пустая болтовня! Под себя, но не для себя, чтобы было для себя.
Цитата:
В 989 г. Владимир, уже будучи христианином, вернулся к политической линии своего отца и совершил поход на Херсонес (Корсунь). Город, осажденный с моря и суши, пал после того, как лишился воды, поступавшей в него по подземным трубам. Впрочем, русы покинули город, и он вернулся к Византии. Почему? Неужели только как плата за царственную невесту? Нет, дело обстояло куда серьезнее. С 990 г. Византия перешла от обороны к контрнаступлению, подчинив Грузию, часть Армении и возобновив войну против болгарского царя Самуила. Набег Владимира на Корсунь вызвал ответную реплику в виде нападения на Русь союзников Византии - печенегов. Война длилась с 989 по 997 г., и тогда Русь потеряла причерноморские степи, а границу лесостепи пришлось укрепить валами и частоколом. Корсунская эскапада дорого обошлась Руси. При возврате к политическому курсу прошлого, казалось бы, был естественным отказ от принятого исповедания, но тут снова проявилось сходство исторических судеб Византии и Древней Руси: процесс, начатый Константином и Владимиром, оказался необратимым и пошел лавинообразно. Город за городом принимали православие как государственную религию, дававшую утешение и надежду на жизнь вечную. Это увлекало людей, получивших вместе с религией блага культуры через письменность и изобразительное искусство. А если начальство что-то там передумало, воюет с печенегами-язычниками, ссорится с заморскими императорами, то это его дело не имеющее отношения к спасению души. Православие на Руси перехватило у язычества инициативу и шло от победы к победе.
Для киевлян стало очевидно, что союз с Византией, т.е. традиция Ольги, гораздо перспективнее поисков друзей на Западе.
Diocletian писал(а):
Т.е. если бы князь Владимир не был так пристрастен к вину, то вместо насильственного "крещения Руси" всё мужское население Киева было бы подвергнуто принудительному обрезанию, а женское - закутано в хиджабы и паранджи!
Опять необоснованные гипотезы!
Цитата:
Решающим компонентом сложного процесса смены веры была позиция города Киева, который по богатству и значению считался третьим в Европе, после Константинополя и Кордовы. Выразительное и лаконичное описание Киева сделано историком Нориком Титмаром со слов поляков, побывавших в Киеве в 1117 г.: "В большом городе, который был столицей этого государства, находилось более 400 церквей, 8 торговых площадей и необычное скопление народа, который, как и вся эта область, состоит из беглых рабов, стекшихся сюда отовсюду, и весьма проворных данов. Киев оказывал постоянное сопротивление печенегам, приносящим много вреда, и подчинял себе других" ...православие было этнической доминантой киевлян задолго до Владимира. Каждый славянин или варяг, приехавший в Киев и желавший в нем жить, мог это делать, приняв православие и установив тем самым связи с местными христианами, предки которых пережили захват их города Олегом в 882 г. и спасли себя от репрессий Святослава в 972 г. Из их среды Владимир получал самых верных и храбрых воинов, предприимчивых купцов и трудолюбивых земледельцев. То, что он быстро сумел это уяснить и использовать, действительно ставит его в один ряд с Константином Равноапостольным. В таком деле, как обращение целой страны, личные качества правителя - величина столь малая, что не подлежит учету. Умные советники Владимира это поняли и не стали мешать процессам, идущим помимо их воли.
Diocletian писал(а):
Решающим же для принятия Владимиром христианской веры был вот этот эпизод беседы с "философом":
Вот - и это главное: князь испугался "вечных мучений" и захотел - после всех своих преступлений... - "справа с праведниками встать".
Да? А как же мусульманство, которое он мог также принять под себя? Как же укрепление собственной власти? Если он искренне поверил в христианство, чего-то там испугавшись и захотев? Заболтался? Так это ода превосходству христианства над язычеством, если такой яркий его представитель его принял!