Если бы великий русский писатель Солженицын узнал, что его произведения побудидили одного из читателей стать Свидетелем Иеговы, он бы очень удивился. Солженицын, насколько я знаю, был глубоко верующим православным человеком, уверенным, что только единая православная церковь может обеспечить русскому народу духовное процветание. Но на меня «Архипелаг ГУЛАГ» и другие книги повлияли именно так.

Поэта Владимира Высоцкого сложно назвать образцом для подражания. Его образ жизни и некоторые блатные песни вызывают отвращение у многих из тех, кого я знаю. Но его стихи помогли мне стать на путь строго следования библейским нормам. И здесь я привожу те строки, которые когда-то укрепили меня.

NB: Конечно, в первую очередь к вере меня привела Библия, но не будь Солженицына и Высоцкого, мой путь был бы совсем другим...

Сам не знаю почему, я с раннего детства очень чутко относился к моральным вопросам. Мне было очень сложно врать, я с трудом выполнял просьбы, в которых старшие просили меня сделать что-то заведомо запрещённое (например, принести классный журнал из учительской, хотя официально ученикам нельзя его брать). Хотя кристально честным я не был, класс знал о таком моём недостатке, как честность, и когда мои ученики хотели сказать, что нас не предупредили о контрольной, мне говорили: «Тарас, молчи». Конечно, как и любой «обычный» человек я много раз нарушал моральные нормы во всевозможных «мелочах», но каждый раз делал это с тяжёлым сердцем.

А ещё я много не понимал. Не понимал бабушку, которая говорила: «Не плач. Девочкам можно плакать, а мальчикам нельзя». Не понимал Корнея Чуковского. Почему можно унижать иностранца-крокодила, а постоять за себя ему нельзя? Не понимал Гоголя. Почему Андрей Бульба считается предателем, если он руководствовался святым чувством – любовью? Не понимал свою тётю, которая переводила меня на красный свет и говорила: «А сам ты так никогда не делай». И не понимал оправдания, когда преступник говорит: «Я не виноват: я выполнял приказ».

Это непонимание вызыво у мне вопросы, сложные для всякого ума (я так думаю), но в особенности для ума четырнадцатилетнего. И мне, четырнадцатилетнему, казалось, что выйти из этого круга вопросов нельзя, но что жить в этом мире плохо, потому что через день нужно идти против своей совести. В Библии я читал об Иисусе и других людях, которые стойко шли против течения, но они казались мне лубочными персонажами.

Устал бороться с притяжением земли…

И в тот момент я взял с полки книгу, которая изменила всё моё представление о мире и показала, что в современном мне мире может быть совсем другое поведение. Это был «Архипелаг», а его автор стал для меня человеком, который «был не один, кто один против ста». Он показал мне сотни людей, которые в нечеловеческих условиях, окружённые нелюдями, оставались Людьми. Они, потеряв всё, оставались людьми и боролись за единственное достоинство – остаться людьми. Но это было отчаянное сопротивление обречённых. Я задал себе вопрос, который задавал и Солженицын: неужели нельзя оказать сопротивление бесчеловечной системе, не дожидаясь, когда тебя запрут в бокс? Солженицын давал понять, что это мало возможно. Сам он себя оценивал плохо. Практически во всех книгах, не только в «Архипелаге» Солженицын пытается дать ответ на главный гамлетовский вопрос:

Достойно ли смиряться под ударами судьбы,
Иль надо оказать сопротивление
И в смертной схватке с целым морем бед
Покончить с ним, умереть, забыться?

Он ответил, что достойно. Он показал своими книгами и своей жизнью, что можно жить не по лжи. Но показал, как это можно сделать лишь в одном конкретном случае: в борьбе с тоталитарным строем СССР. И я начал искать людей, которые в сегодняшнем дне, сталкиваясь с сегодняшними проблемами, идут не по течению и не против течения, «

не чтоб кому-нибудь на зло,
не для молвы, что, мол, чудак,

а идут за по совести.
Где я только не искал этого руководства для спокойной совести: в исламе, в украинском национализме, в науке истории (сейчас, изучая историю на третьем курсе истфака, смешно об этом вспоминать) – но нигде не видел возможности следовать совести до конца. Оказывалось, что всякое движение благородно до тех пор, пока оно – сопротивление. Мне стало казаться, что придя к победе человек не может остаться нравственно чистым.

Не нравился мне век. И люди в нём.
Не нравились – и я зарылся в книги.
Мой мозг, до знаний жадный, как паук,
Всё познавал: бездвижность и движенье –
Но толка нет от мыслей и наук,
Когда повсюду им опроверженье.

И в этот момент я близко познакомился со Свидетелями Иеговы. Они сразу же стали для меня примером того, что можно жить по совести. Повседневно, без героизма и фанфар, но верно и стойко. Так как это делал Иисус, который сам сказал: «Я победил мир».

Север, воля, надежда – страна без границ,
Снег без грязи, как долгая жизнь без вранья.
Вороньё нам не выклюет глаз из глазниц,
Потому что не водится здесь воронья.

По книгам и лично я познакомился с людьми, которые пострадали за то, что отказались сойти с этого повседневного пути совести. Я на личном примере сотен человек понял, что можно не врать, когда «без этого не обойтись», не переходить со всеми на красный свет, не идти на чествования людей, которые этих чествований не достойны, можно плакать, когда у тебя в глазах слёзы. Быть Свидетелем Иеговы для меня значит именно жить по совести. Это налагает много обязанностей, таит много неудобств. Моя мама боится, что поменяется власть, и меня снесёт волной репрессий. Но

Так лучше, чем от водки от простуд…

Имея возможность жить по совести, я горю желанием помочь другим встать на путь совести и остаться на нём. Это требует усилий. Но с другой стороны, я уверен, что и сам в сложный момент получу поддержку от Иеговы и от его свидетелей.

Правда, с качкой у них перебор там,
Штормы, от вахт не вздохнуть.
Но человеку за бортом
Здесь не дадут утонуть!

не, ну надо же Федя там даже отвечает на мои комментарии,
правда удалил мой вопрос о том, как быть, если там будут строчить бывшие СИ...