leon писал(а):
Ну теперь о человечках при исполнении, ты прав в их схожести с ментами. Менты имеют закон, но любят его извращать, подгонять под себя, за это их иногда сажают и мы узнаём их имена с фамилиями, также это несколько пугает других ментов, что в свою очередь остужает их неправедный запал. Так вот, к инструкции ОСБ никак не подкопаешься, всё там чинно-благородно, да собственно её, а точнее говоря книгу "Внимайте", особо никогда и не упоминают и не используют, ибо в точности следуя ей, исключить мало кого удастся. В реальности исключение происходит в духе "ментовско-старпёрдовской" традиции, где логика и цитирование библии, ну никак не помогают. Вывод: всё-таки людишки виноваты, человечки, а посему ИМЕНА В СТУДИЮ, К ПОЗОРНОМУ СТОЛБУ, особенно тех, кто после исключений заливает совесть на кухне, водкой, эти с--ки самые гнилые и опасные!
ладно
колюсь
ИМХО у некоторых ЛО на комитетах было чувство, то они этакие Алисы в Стране Чудес... ну все помним... "в какие игры каждый день играет королева..." это из мультика
а это из книжки:
"-- Никакого волнения, никаких капризов, пожалуйста, --
проговорил м-сье Пьер. -- Прежде всего нам нужно снять
рубашечку.
-- Сам, -- сказал Цинциннат.
-- Вот так. Примите рубашечку. Теперь я покажу, как нужно
лечь.
М-сье Пьер пал на плаху. В публике прошел гул.
-- Понятно? -- спросил м-сье Пьер, вскочив и оправляя
фартук (сзади разошлось, Родриг помог завязать). -- Хорошо-с.
Приступим. Свет немножко яркий... Если бы можно... Вот так,
спасибо. Еще, может быть, капельку... Превосходно! Теперь я
попрошу тебя лечь.
-- Сам, сам, -- сказал Цинциннат и ничком лег, как ему
показывали, но тотчас закрыл руками затылок.
-- Вот глупыш, -- сказал сверху м-сье Пьер, -- как же я
так могу... (да, давайте. Потом сразу ведро). И вообще --
почему такое сжатие мускулов, не нужно никакого напряжения.
Совсем свободно. Руки, пожалуйста, убери... (давайте). Совсем
свободно и считай вслух.
-- До десяти, -- сказал Цинциннат.
-- Не понимаю, дружок? -- как бы переспросил м-сье Пьер и
тихо добавил, уже начиная стонать: -- отступите, господа,
маленько.
-- До десяти, -- повторил Цинциннат, раскинув руки.
-- Я еще ничего не делаю, -- произнес м-сье Пьер с
посторонним сиплым усилием, и уже побежала тень по доскам,
когда громко и твердо Цинциннат стал считать: один Цинциннат
считал, а другой Цинциннат уже перестал слушать удалявшийся
звон ненужного счета -- и с неиспытанной дотоле ясностью,
сперва даже болезненной по внезапности своего наплыва, но потом
преисполнившей веселием все его естество, -- подумал: зачем я
тут? отчего так лежу? -- и задав себе этот простой вопрос, он
отвечал тем, что привстал и осмотрелся.
Кругом было странное замешательство. Сквозь поясницу еще
вращавшегося палача начали просвечивать перила. Скрюченный на
ступеньке, блевал бледный библиотекарь. Зрители были совсем,
совсем прозрачны, и уже никуда не годились, и все подавались
куда-то, шарахаясь, -- только задние нарисованные ряды
оставались на месте. Цинциннат медленно спустился с помоста и
пошел по зыбкому сору. Его догнал во много раз уменьшившийся
Роман, он же Родриг:
-- Что вы делаете! -- хрипел он, прыгая. -- Нельзя,
нельзя! Это нечестно по отношению к нему, ко всем... Вернитесь,
ложитесь, -- ведь вы лежали, все было готово, все было кончено!
Цинциннат его отстранил, и тот, уныло крикнув, отбежал,
уже думая только о собственном спасении.
Мало что оставалось от площади. Помост давно рухнул в
облаке красноватой пыли. Последней промчалась в черной шали
женщина, неся на руках маленького палача, как личинку.
Свалившиеся деревья лежали плашмя, без всякого рельефа, а еще
оставшиеся стоять, тоже плоские, с боковой тенью по стволу для
иллюзии круглоты, едва держались ветвями за рвущиеся сетки
неба. Все расползалось. Все падало. Винтовой вихрь забирал и
крутил пыль, тряпки, крашенные щепки, мелкие обломки
позлащенного гипса, картонные кирпичи, афиши; летела сухая
мгла; и Цинциннат пошел среди пыли и падших вещей, и
трепетавших полотен, направляясь в ту сторону, где, судя по
голосам, стояли существа, подобные ему."
http://www.lib.ru/NABOKOW/invitation.txtМуха, спасибой! Алиса. Респект.