Когда душа скорбит смертельно
И вас нет рядом никого,
Так тяжелеет крест нательный,
Что чуть живой ношу его.

Тогда я, немощный и сирый,
Хотя мне нет и тридцати,
Листаю маленькую книгу,
Ищу в ней средство от тоски.

А в ней — однажды муж почтенный
Спокойно шел домой с полей,
И вдруг - навстречу Бог согбенный
С последней ношею Своей.

Позора крест несет на гору,
То падает, то вновь встает,
Мешая кровь с дорожным сором,
И не винит ни в чем народ.

Так страшен был тот путь изгнанья,
Что муж пред Ним склонил главу.
Заметил стражник состраданье
И крест вручил нести ему.

И он понес. Но на подъеме
Упал - и встать уже не смог...
Очнулся он при страшном громе,
Когда распятый умер Бог.

И все, что вспомнил он о жизни,
Что стало самым дорогим, —
Тот путь плевков и укоризны,
Когда Господь был рядом с ним...

иеромонах Василий /Росляков/ (1960-1993)

_________________
Молчание лучше и удивительнее всяких бесед назидательных... (Прпп. Варсонофий и Иоанн)

Молчание есть тайна будущего века, а слово – орудие этого мира... (Прпп. Каллист и Игнатий)

РОБЕРТ БЕРНС

Стихи на смерь моей овцы,
которую звали Мэйли.


Пишу стихами или прозой,
А по щекам струятся слёзы.
Судьбы исполнились угрозы:
Погас мой свет.
Живут на свете овцы,козы.
А Мэйли нет!

Моя душа тоской объята.
Я потерял не клад богатый,-
Иная,тяжкая утрата
Гнетёт певца.
Меня любила,точно брата,
Моя овца.

Таких друзей на свете мало.
Меня узнав за два квартала,
Она по городу бежала
За мной вослед
И так сердечно отвечала
На мой привет.

Она была овцою кроткой,
Ходила чинною походкой
И не валила загородки
В чужом саду.
Грехов за век её короткий
Я не найду.

Её кудрявого барашка
Кормлю я хлебом или кашкой.
Увы,он так похож,бедняжка,
На мать свою,
Что я над ним вздыхаю тяжко
И слёзы лью.

Она была не нашей местной
Овцой породы неизвестной,
Приплыл её прапрадед честный,
Большой баран -
С её прабабушкой совместно -
Из дальних стран.

Никто не снял с неё овчины.
Увы,единственной причиной
Её безвременной кончины
Была петля...
И так ты душишь люд невинный
Ты,конопля!

Пускай же все поэты Дуна
Настроят дудки или струны.
Пусть соберутся ночью лунной
Ко мне певцы
Прославить память Мэйли юной,
Моей овцы!

_________________
Вот что я люблю;)

Если вы стремитесь разрешить какую-нибудь проблему,
делайте это с любовью.

О да...

Предсказание

Видел я тот венец златокованый...
Не завидуй такому венцу!
Оттого, что и сам он ворованный,
И тебе он совсем не к лицу.
Туго согнутой веткой терновою
Мой венец на тебе заблестит.
Ничего, что росою багровою
Он изнеженный лоб освежит.


Анна Ахматова (1924)

_________________
Вот что я люблю;)

Если вы стремитесь разрешить какую-нибудь проблему,
делайте это с любовью.

НЕБО РЫБ

рыбы в аквариуме
догадываются
что мир не кончается стеклом
там, за стеклом –
небо рыб
они мечтают о нем
и верят
что попадут туда
после смерти

я – рыбий бог
включаю и выключаю
рыбье солнце
корм насущный
подаю им днесь
не ввожу их во искушение
но избавляю от лукавого

возможно
некоторые из рыб
отрицают мое существование
другие же
закрывают глаза
шепчут мантры
и пытаются слиться со мной
в мистическом экстазе

глупые рыбы!
мне нет дела до ваших сомнений
и я не слышу ваших молитв
если же я забываю вас покормить
то вовсе не потому что вы не вспоминали обо мне
а просто потому что я забыл о вас

в конце концов
у меня – свой аквариум
свое небо
свой Бог
и те же проблемы

(Илья Кормильцев)

Басня то басня, но на мысли натолкнула.

Прохожий и господский слуга
БАСНЯ

Шел некто близ палат через господский двор,
И видит, что слуга метет в том доме сени.
Подмел - и с лестницы потом счищать стал сор,
Но только принялся не с верхней он ступени,
А с той,
Которая всех ниже.
Чиста ступень - слуга с метлой
На ту, которая к сметенной ближе:
И та чиста.
Слуга мой начал улыбаться:
"Без двух, без двух", - кричит спроста -
И ну за третью приниматься.
Подмел и ту - еще убавилось труда:
Глядь вниз - нежданная беда!
Уж чистых двух опять не видно из-под сора.
"Эх! сколько всякого накидано здесь вздора! -
Слуга сквозь зуб ворчит. - Гну спину целый час
А не спорится и с трудами,
Как будто сеют на заказ".
Пошел бедняк обратными следами
Метеное вторично подметать.
Вот вподлинну пылинки не видать,
Но только чистота не долго та продлилась,
И нижняя ступень
Опять от верхней засорилась.
Слуга стал в пень,
Устанешь поневоле,
Раз десять вниз сошел иль боле.
"Дурак! Дурак! -
Прохожий закричал тут, выйдя из терпенья. -
Да ты метешь не так.
Ну если бы какого где правленья
Желая плутни истребить,
Кто начал наперед меньших тузить:
Сперва бы сторожа, привратных и копистов,
Потом подьячий род, канцеляристов,
Потом секретарей,
А там-то бы взялся и за судей:
То скоро ли бы он завел в судах порядки?
Судью подьячим не уймешь,
Подьячего хоть в трут сожжешь,
Судья все станет грабить взятки".

_________________
Хитрость вместо чистосердечности, лживость вместо правдивости, вероломство вместо верности, лицемерие вместо искренности, безразличие вместо отзывчивости, низость вместо возвышенности... порой мы выбираем "не то".

Lawyer, а чья эта басня?

Автор Бунина Анна Петровна.Год: 1812

Очень извиняюсь, что не указал автора. Впредь постараюсь быть внимательнее.

_________________
Хитрость вместо чистосердечности, лживость вместо правдивости, вероломство вместо верности, лицемерие вместо искренности, безразличие вместо отзывчивости, низость вместо возвышенности... порой мы выбираем "не то".

Lawyer! Интересная басня!
В жизни всё так и "работает"...
И религиозная "жизнь" - тоже не исключение!..
Спасибо! (А автора и впрямь было интересно узнать!..)

_________________
Вот что я люблю;)

Если вы стремитесь разрешить какую-нибудь проблему,
делайте это с любовью.

Это - осенний привет сестрам-братьям с Украины (и особенно - из Киева ,
т.к. оно навеяно этим городом,
Поэт там бывал...)
Сам автор - блестящий пианист, прошел предметы композиторского факультета консерватории,
очень любил Шопена.
Ну, конечно же, он - один из крупнейших поэтов 20-го столетия!..(это я - так, здесь уже много его
стихов выложено... )

Борис Пастернак

Опять Шопен не ищет выгод,
Но, окрыляясь на лету,
Один прокладывает выход
Из вероятья в правоту.

Задворки с выломанным лазом,
Хибарки с паклей по бортам.
Два клена в ряд, за третьим, разом -
Соседней Рейтарской квартал.

Весь день внимают клены детям,
Когда ж мы ночью лампу жжем, -
И листья, как салфетки метим, -
Крошатся огненным дождем.

Тогда, насквозь проколобродив
Штыками белых пирамид,
В шатрах каштановых напротив
Из окон музыка гремит.

Гремит Шопен, из окон грянув,
А снизу, под его эффект
Прямя подсвечники каштанов,
На звезды смотрит прошлый век.

Как бьют тогда в его сонате,
Качая маятник громад,
Часы разъездов и занятий,
И снов без смерти и фермат!

Итак, опять из-под акаций
Под экипажи парижан?
Опять бежать и спотыкаться,
Как жизни тряский дилижанс?

Опять трубить, и гнать, и звякать,
И, мякоть в кровь поря, - опять
Рождать рыданье, но не плакать,
Не умирать, не умирать?

Опять в сырую ночь в мальпосте
Проездом в гости из гостей
Подслушать пенье на погосте
Колес, и листьев, и костей?

В конце ж, как женщина, отпрянув
И чудом сдерживая прыть
Впотьмах приставших горлопанов,
Распятьем фортепьян застыть?

А век спустя, в самозащите
Задев за белые цветы,
Разбить о плиты общежитий
Плиту крылатой правоты.

Опять? И, посвятив соцветьям
Рояля гулкий ритуал,
Всем девятнадцатым столетьм
Упасть на старый тротуар.

1931 г.

_________________
Вот что я люблю;)

Если вы стремитесь разрешить какую-нибудь проблему,
делайте это с любовью.

Зинаида Гиппиус.

Шел...

Белому и Блоку

1.

По торцам оледенелым,
В майский утренний мороз,
Шел, блестя хитоном белым,
Опечаленный Христос.

Он смотрел вдоль улиц длинных,
В стекла запертых дверей.
Он искал своих невинных
Потерявшихся детей.

Все - потерянные дети, -
Гневом Отчим дышит лик, -
Но вот эти, но вот эти,
Эти двое - где они?

Кто сирот похитил малых,
Кто их держит взаперти?
Я их знаю, Ты мне дал их,
Если отнял - возврати...

Покрывало в ветре билось,
Божьи волосы крутя...
Не хочу, чтоб заблудилось
Неразумное дитя...

В покрывале ветер свищет,
Гонит с севера мороз...

Никогда их не отыщет,
Двух потерянных, - Христос.

1918 г.



Шел...

Всем, всем, всем

2.

По камням ночной столицы,
Провозвестник Божьих гроз,
Шел, сверкая багрянницей,
Негодующий Христос.

Темен лик Его суровый,
Очи гневные светлы,
На веревке, на пеньковой,
Тугосвитые узлы.

Волочатся, пыль целуют
Змеевидные концы...
Он придет, он не минует,
В ваши храмы и дворцы,

К вам, убийцы, изуверы,
Расточители, скопцы,
Торгаши и лицемеры,
Фарисеи и слепцы!

Вот, на празднике нечистом,
Он застигнет палачей,
И вопьются в них со свистом
Жала тонкие бичей.

Хлещут, мечут, рвут и режут,
Опрокинуты столы...
Будет вой и будет скрежет -
Злы пеньковые узлы!

Тише город. Ночь безмолвней.
Даль притайная пуста.
Но сверкает ярче молний
Лик идущего Христа.

1918 г.

_________________
Вот что я люблю;)

Если вы стремитесь разрешить какую-нибудь проблему,
делайте это с любовью.

ДЕТИ

Ирина Орлова


Дети - это счастье, дети - это радость,
Дети - это в жизни свежий ветерок.
Их не заработать, это не награда,
Их по благодати взрослым дарит Бог.

Дети, как ни странно, также испытанье.
Дети, как деревья, сами не растут.
Им нужна забота, ласка, пониманье.
Дети - это время, дети - это труд.

Дети - это чудо, доброты посланье,
Лучики восхода, капельки любви.
Дети - это каждой девушки желанье
(Даже карьеристки, в глубине души).

Дети - это ночью частые вставанья,
Дети - это соски, колики, горшки.
Дети - это споры в вопросах воспитанья,
Мамины молитвы, папины посты.

Дети - это ласка, искренность и дружба.
Спорят понарошку, любят так всерьёз.
С ними нам лукавить, прятаться не нужно -
Детскими глазами видно нас насквозь.

Дети - это папы часто нету дома,
Дети - это мама дома целый день.
Дети - это часто узкий круг знакомых,
Собственные планы двигаются в тень.

Дети - это будто жизнь пошла сначала:
Первые улыбки, первые шаги,
Первые успехи, первые провалы.
Дети - это опыт, дети - это мы.

_________________
Хитрость вместо чистосердечности, лживость вместо правдивости, вероломство вместо верности, лицемерие вместо искренности, безразличие вместо отзывчивости, низость вместо возвышенности... порой мы выбираем "не то".

О вы, с которые с язвительным упрёком,
Считая мрачное неверие пороком,
Бежите в ужасе того, кто с первых лет
Безумно погасил отрадный сердцу свет;
Смирите гордости жестокой исступленье.
Имеет право он на ваше снисхожденье.
С душою тронутой внемлите брата стон,
Несчастный не злодей, собою страждет он.
Кто в мире усладит души его мученья?
Увы! он первого лишился утешенья!
Настигнет ли его глухих судеб удар,
Отъемлется ли вдруг минутный счастья дар,
В любви ли, в дружбе обнимет он измену
И их почувствует обманчивую цену:
Лишённый всех опор, отпадший веры сын
Уж видит с ужасом, что в свет он один,
И мощная рука к нему с дарами мира
Не простирается из-за пределов мира...
Напрасно в пышности свободной простоты
Природы перед ним открыты красоты;
Напрасно вкруг себя печальный взор он водит:
Ум ищет божества, а сердце не находит...

Иосиф Бродский.

24 декабря 1971 года
V. S.

В Рождество все немного волхвы.
В продовольственных слякоть и давка.
Из-за банки кофейной халвы
производит осаду прилавка
грудой свертков навьюченный люд:
каждый сам себе царь и верблюд.

Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои и трески,
мандаринов, корицы и яблок.
Хаос лиц, и не видно тропы
в Вифлеем из-за снежной крупы.

И разносчики скромных даров
в транспорт прыгают, ломятся в двери,
исчезают в провалах дворов,
даже зная, что пусто в пещере:
ни животных, ни яслей, ни Той,
над Которою -- нимб золотой.

Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства --
основной механизм Рождества.

То и празднуют нынче везде,
что Его приближенье, сдвигая
все столы. Не потребность в звезде
пусть еще, но уж воля благая
в человеках видна издали,
и костры пастухи разожгли.

Валит снег; не дымят, но трубят
трубы кровель. Все лица, как пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
Кто грядет -- никому непонятно:
мы не знаем примет, и сердца
могут вдруг не признать пришлеца.

Но, когда на дверном сквозняке
из тумана ночного густого
возникает фигура в платке,
и Младенца, и Духа Святого
ощущаешь в себе без стыда;
смотришь в небо и видишь -- звезда.
***

Рождество 1963 года

Спаситель родился
в лютую стужу.
В пустыне пылали пастушьи костры.
Буран бушевал и выматывал душу
из бедных царей, доставлявших дары.
Верблюды вздымали лохматые ноги.
Выл ветер.
Звезда, пламенея в ночи,
смотрела, как трех караванов дороги
сходились в пещеру Христа, как лучи.

_________________
...Не бойся, только веруй!..Лк8:50

Стихи Маши Протасовой

он был из плоти, он был из крови
он мёрз - зима
и на младенца сквозь дыры в кровле
смотрела тьма

дым над трубою свивался в кольца
крутил, вертел
звенели мухи и колокольцы
не спал вертеп

не спали люди, трава, деревья,
речная муть,
и ночь стояла, от удивленья
забыв уснуть

блестела в сумраке шея бычья
гудела печь
мир был заношен до неприличья
валился с плеч

волхвы талмуды свои листали
осел вопил
судьба чернела над ним крестами
своих стропил

казалось, всё ожидало знака
и час настал
Мария пела, архангел плакал
ребенок спал.

_________________
...Не бойся, только веруй!..Лк8:50