|
Ага! Век воли не видать!
На улице Танкистов ажиотаж,
Назаркин прачку всю вооружает,
Всё потому, что в Питер,
В свой гастрольный вояж,
С инета банда эксов приезжает.
А это было лето 2008ой,
Убили Муху в Питере падонки,
На сходке порешили отомстить за неё,
Ребята отступившие с тусовки.
Маринка, Иллидан и злой Леон,
Шо успокоиться не может без базара,
14 отступников с собой взял Энвер,
Горячий был народ на паровозе.
Уже, чух-чух, пары, кондуктор дал свисток,
Прощальный поцелуй - прочтенье Френца.
В Одессе-маме к ним подсел фраерок,
Пугал всех страшным словом "исключенье".
Районный посетил шикарный наш вагон,
Просил, чудак, навязчиво ответов,
Пришлось ему библейски предложить выйти вон,
Слегка качнув у носа ПХСом.
И всю дорогу щёки непомерно раздув,
Шманали пионерчики по крышам,
Пытались даже в окна к нам лезть на ходу,
Журналов кипу бросить с НЦСом.
Им женщина попалась двадцати пяти лет
И слабо защищалась от лишенья,
Дешёвый браза в кепке промывал ей мозг,
Пытаясь уловить её в сомненьях.
Я вижу вас на рейде возле женщины, гад,
Стоите вы как в зале за трибуной,
Советую на задний ход включить телеграф,
Чтоб совесть не запачкать богохульно.
Чуть спортив воздух, фраер как иллюзионист,
Под стук колёс моментом испарился.
Спасенная дрожала как осиновый лист,
И фокус наложить ЛО не получился.
И вот на горизонте Удельная вся,
Встречает эксов мясом пирожками.
Леон такую речь задвинул, что зажурчал
Весь паровоз горючими слезами.
Чуть стиснув зубы, на перон в развалку сошла,
Вся банда против ВИБРова коварства,
Плеснула в Петроград её родная душа,
И вздрогнули со страху Залы Царства.
На Невском у Пассажа, там, где свиды рекой,
К ним с преподнесеньем двое подскочили,
Но шустрая Маринка достала первой свой крест,
И всех потом там бывших исключили.
На улице Танкистов тишина,
На Средней 6 вабще могила,
Назаркин с перепугу залез на сосну,
И слазить не желает гамадрила.
Ну, вот так как-то...
|
Вход
Регистрация
Библиотека
Правила
FAQ
Поиск
