В Новом Завете можно увидеть не один, а по меньшей мере два сценария последних событий. При внимательном чтении оказывается, что между ними существует заметное различие.

Первый сценарий представлен словами Иисуса в Евангелии от Матфея (25:31–46), а также созвучен словам в Евангелии от Иоанна (5:28–29). Здесь картина выглядит достаточно простой: приходит Сын Человеческий, перед Ним собираются все народы, происходит единый всеобщий суд, праведные наследуют вечную жизнь, а нечестивые идут на осуждение. Воскресение и окончательный суд воспринимаются как единое событие.

Второй сценарий содержится в 20-й главе книги Откровение. Здесь последовательность уже иная. Сначала происходит первое воскресение праведников, затем они царствуют со Христом тысячу лет. Только после окончания этого периода воскресают остальные умершие, после чего происходит последний суд у великого белого престола.

Если воспринимать оба текста буквально как описание одной и той же последовательности событий, то между ними возникает очевидное напряжение. В Матфее праведные и неправедные предстают на суд одновременно, тогда как в Откровении их воскресение разделено тысячелетним промежутком.

Любопытно, что многие популярные толкования практически не обсуждают это различие. Вместо этого вся эсхатологическая схема строится почти исключительно на основании 20-й главы Откровения, а тексты Матфея и Иоанна либо обходятся молчанием, либо объясняются таким образом, чтобы любой ценой вписаться в сценарий Откровения.

Очевидно, внутри Нового Завета существуют разные модели описания последних событий. Поэтому вопрос о тысячелетнем царстве нельзя считать столь однозначным, как это иногда представляется. Любая честная экзегеза должна учитывать все новозаветные свидетельства, а не только те, которые лучше соответствуют заранее принятой богословской системе.

Это просто потому, что Откровение долгое время считалось Апокрифом, что по тогдашним понятиям означало просто «необязательное для чтения», а не «содержащее токсические лжи», что начинают думать после Первого Никейского собора, где принимаются базовые доктрины.
До этого, каждый Епископ (или Епископесса, потому что без Символа это ещё не запрещено) имел почти своего собственного Христа, книги для чтения и не для чтения и всё такое.
Однако в некоторых книгах (например, «Иисус, сын Сирахов») сохраняется старое значение, и Лютер и Кальвин решают, раз считается, что это не имеет ключевого значения — удалять.
Поэтому не только в Новом Международном переводе, но и в Лютеровской Библии нет «Сына Сираха» — но в оригинальном английском переводе короля Якова он есть.